Закулисье

«ВЕСТИ» отправились за кулисы, где рядовой зритель не бывает, а судит о жизни театра только по постановкам и игре актеров. Но ведь жизнь эта намного разнообразней! Мы посмотрели на все изнутри — и приглашаем присоединиться…

Театр начинается не с вешалки

Если для кого–то театр начинается с вешалки, с гардероба на первом этаже и (в нашем случае) с памятника Михаилу ЧЕХОВУ в фойе, то для актеров (ну и корреспондентов) — с 7–го, последнего. Здесь находится не только пункт муниципальной полиции Риги — комнатка, куда на мониторы выводятся изображения с камер видеонаблюдения по всей Вецриге и центру столицы, но расположена и костюмерная — святая святых театра. Нас с фотокором встретили хранительницы ее, Людмила и Елена, и провели экскурсию.

Многие зрители даже не представляют, СКОЛЬКО костюмов задействовано в каждом спектакле! Вдоль стен — ряды платьев на вешалках. «А это костюмы только к спектаклю «Ханума». К «Одесса, город колдовской…» их еще больше, около сотни. Хотя и к новому спектаклю «Княжна Мери» не меньше, и к «Комедианту господина» полно», — показывает нам Людмила. Все костюмы висели отдельно к каждому спектаклю, и они ни в коем случае не должны перепутаться!

Когда спектакль уже снимают с программы, костюмы не уничтожаются, а отправляются в запасники, где они хранятся: вдруг что–то из нарядов потом еще понадобится? Но здесь, в костюмерной, ничего не хранят «из прошлого», тут все — для идущих сейчас спектаклей. Здесь же и готовят костюмы к «выходу на сцену»: гладят, потом разносят по гримеркам и что–то оставляют за кулисами — если актеру надо быстро переодеться.

«А моль есть?» — задал я вопрос, который лично меня волнует сильно: дома никак не могу войну выиграть с этим вредным насекомым. Но в костюмерной моль не водится! Елена, когда я только упомянул об этом грозном создании, испуганно руками замахала: «Что вы! Нет ее! Мы вывели специальными сильными средствами, чтобы насекомое не испортило дорогие костюмы, многие из которых существуют в единственном экземпляре!» Кстати, почти все костюмы, кроме разве что самых обычных элементов вроде майки или платка, шьют на заказ.

После спектакля все костюмы отдают в прачечную, расположенную в подвале, где работают почти без перерывов. Представьте: только к спектаклю «Танго между строк» надо перестирать 150 костюмов! А к спектаклю «Два джентльмена из Вероны» — еще больше… И, конечно, стирка там специальная, все делается максимально аккуратно, поскольку многие костюмы — с массой деталей, из дорогих тканей, легко могут порваться. А уж если и рвутся, тут же все исправляет мастер.

Костюмы шьют строго индивидуально на каждого актера. И только на подготовку костюмов к новому спектаклю уходит более двух месяцев. Этим занимается художник. Например, сейчас идет подготовка к спектаклю «Сашка» по повести Вячеслава КОНДРАТЬЕВА. Там 25 действующих лиц, и художник по костюмам Николай СЛОБОДЯНИК (очень известный и уважаемый российский мастер) уже занимается разработкой дизайнов — за два месяца до премьеры. Он же создавал костюмы и к «Фро».

Там, где живет актер

Мы спускаемся ниже: на 6–м этаже расположены женские гримерки, на пятом — мужские. Здесь нас встречает сваха Ханума, то есть — актриса Вероника ПЛОТНИКОВА, которая в театре проводит намного больше времени, чем дома. «Тут, в гримерках, мы все и живем!» — шутит она.

Но если серьезно, то актеры действительно все дни проводят в театре: в 11.00 — большая репетиция, которая длится примерно до 15.30, а уже с 16.00 начинается подготовка к вечернему спектаклю, перед которым, если он большой и тем паче музыкальный (как, скажем, «Одесса, город колдовской» или «Танго между строк»), надо еще и распеться–размяться. А спектакли в театре — каждый день, кроме понедельника, и не только на большой сцене, но и на малой. И бывает, у одного актера работа на сцене подряд чуть ли не каждый день!

— В этой комнатке мы тут вместе — я, Дана Чернецова, Катя Фролова, Настя Тимошенко, у которой перед зеркалом всегда девственно–чистый стол, — показывает Вероника.

Сюда перед самым спектаклем заходить не стоит: дамы могут прогнать весьма конкретно. Одному актеру, чтобы настроиться, надо выговорить все, что на душе, другому, наоборот, уйти в себя. Но дамы уже привыкли тут друг к другу, знают особенности характера коллег.

В свою очередь, этажом ниже — гримерка Якова РАФАЛЬСОНА, и для него, как для ведущего актера, она отдельная. У него большие роли, почти всегда главные, поэтому ему и важно одному быть в гримерке, чтобы повторять текст, настраиваться и отдыхать. На кровати Якова Абрамовича лежал современный планшетник с файлом, где записаны роли, а рядом, около подушки, — распечатка на бумаге спектакля «Ханума»…

Волосы лучше мыть ацетоном

Другая архиважная комната театра — та, где актеров гримируют мастера своего дела Серафима и Марика. На двери строгая надпись: «Внимание! Воду и другие жидкости не ставить на стол, если на нем находятся парики или шляпы». На столе как раз лежал парик из вечернего спектакля «Комедиант господина». Как за париком ухаживают? Оказывается, если он синтетический, то достаточно мыть просто хорошим шампунем, а вот когда из натуральных волос, тогда только… ацетоном: чтобы фактуру не испортить.

— После спектакля мы нередко дежурим за кулисами, и как только актер выходит со сцены, забираем парик, а то бывали случаи, когда в нем и уходили домой — и потом удивлялись: почему прохожие на улице и в транспорте так странно смотрят? — говорит Марика.

Но если парик — штука заметная, то булавка — нет. «Их столько в волосах актеры уносили, что, кажется, если переплавить на металл, то потом можно один средних размеров танк отлить — и так каждый сезон!» — смеется гример Серафима.

Много нюансов и в том, что касается профессионального грима. Мужчину лишь иногда гримируют быстрей, чем дам, а для спектаклей вроде «Ханумы» или «Комедианта господина» тоже очень долго: ведь надо и усы приклеить, и бакенбарды, и тому подобное, плюс — прически, а еще и яркий грим. И грим, конечно, специальный.

В комнатку зашла Вероника Плотникова (между прочим, за полтора часа до спектакля!), чтобы успеть подготовиться:

— В «Хануме» мы все много двигаемся, лица мокрые, поэтому важно грим хороший подбирать, а иначе все потечет. Зрители не всегда на такие вещи обращают внимание — как актеру хорошо, скажем, летом играть в шубе… И грим тогда, понятно, стекает! Вот у меня «стрелки» — и они все сползают по лицу, а поправить на сцене, понятно, нельзя. И мы тут долго экспериментировали, пока нашли хорошую косметику, чтобы все нанесенное на лицо не стекало, а смывалось только специальной эмульсией. Хорошо еще, что современный грим кожу не сильно раздражает, — рассказывает «сваха».

В этот момент в гримерную пришли и две другие героини спектакля — Сона (Юлия БЕРНГАРДТ) и Кабато (Наталья ЖИВЕЦ).

— Сколько килограммов грима за несколько лет театральной жизни на мне побывало — и не скажу! Это не сосчитать… А иногда, бывало, уходила из театра и грим забывала смыть. Как–то раз в трамвае ехала с однокурсником, и на нас одна дама очень долго пристально смотрела, а потом стала наш спектакль хвалить. Если бы я была без грима, то, наверное, осталась бы незамеченной, — говорит Наталья.

Реквизит подотчетный и пол подконтрольный

Наконец, вот она — сцена! На ней распевались перед спектаклем Яков Рафальсон, Евгений КОРНЕВ, Вадим ГРОССМАН и Алексей КОРГИН, а в зале внимательно слушала их заведующая музыкальной частью Людмила МОГИЛЕВСКАЯ.

— В первую очередь я обращаю внимание не на то, как поют (эти актеры ведь не профессиональные исполнители), но на дикцию, чтобы зрители разбирали слова — о чем поется, — заметила она.

Сверху за всем наблюдали звукооператор и светооператор, а за кулисами — оператор у пульта, отвечающий за декорации: что и за чем опускается, поднимается, вращается ли сцена — большой круг, открывается ли оркестровая яма и прочее…

За сценой — помещение, где на большом экране транслируется все, что происходит перед зрителями в данный момент: актеры могут видеть, когда им выходить играть. А сразу за этим помещением — реквизиторская, где за всем следит Елена. Она как раз выносила реквизит на сцену.

— У меня здесь все предельно систематизировано, иначе запросто можно перепутать: что надо к спектаклю, например, «Снежная королева», а что — к «Индранам». Вот тут — чучело лисы. Оно может «играть» и там, и там. Но настоящий работник реквизиторского цеха — педант, ничего и никогда не путает! — говорит Елена.

А если из реквизита что–то ломается, это несут в подвал, где работают мастера, которые все чинят: тут вам и слесарная, и бутафорский цех.

Да, наш театр — целый мир, большая жизнь, которую мало кто себе вообще представить может…

Наступило время спектакля. Все расселись по своим местам, а у дверей встали зоркие администраторы. У них сейчас самое внимательное время: «оценивали глазами» (специальный термин), готов ли зал, не задержался ли кто–то в гардеробе, не надо ли кого–то пересадить? И только когда в зале стало тихо, помощнику режиссера дали сигнал по мобильному телефону: «Можно начинать!»

12 февраля 2015. №06