Вспомним, кто из депутатов голосовал за то, чтобы русская пресса Латвии стала дороже

Особенно интересно вспомнить, что говорил тот же Сейм всего четыре года назад. В 2021 году, снижая НДС для книг и периодики до 5%, законодатель объяснял это совершенно недвусмысленно: низкий НДС должен сделать книги и прессу доступнее, стабилизировать число изданий, тиражи и цены и обеспечить людям более широкий доступ к качественной и надежной информации.

Логика была совершенно правильной. Но если снижение налога делает прессу доступнее, поддерживает тиражи и сдерживает цены, то что делает увеличение того же налога с 5 до 21%? Ответ, кажется, не требует диплома экономиста: действует в противоположном направлении. Только теперь эту экономическую закономерность решили проверить исключительно на читателях изданий определенного языка — «самодостаточного», как его в последнее время стало модно называть. То бишь русского — нашего с вами.

Но удар наносится вовсе не по какой-то абстрактной «русской прессе», существующей отдельно от латвийской экономики. За каждой газетой и журналом стоит вполне латвийская хозяйственная цепочка.

Во-первых, читатель. Налог вырос не на 16%, а на 16 процентных пунктов — ставка стала более чем в четыре раза выше прежней. Издатель не может бесконечно оплачивать эту разницу из собственного кармана, поэтому хотя бы часть дополнительных расходов неизбежно приходится закладывать в цену. А рынок печатной прессы и без того переживает далеко не лучшие времена. Чем выше цена газеты или журнала, тем меньше покупателей. Это не политология — это арифметика.

Во-вторых, торговля. Киоски и другие точки продажи печатной продукции существуют не благодаря патриотическим декларациям, а благодаря обороту. Если продажи падают, содержание очередной торговой точки перестает окупаться. Закрывается киоск — и вместе с русской газетой исчезает еще одно место, где продавались латышские газеты, журналы, книги и масса других товаров. У налога, в отличие от политического лозунга, последствия не умеют останавливаться на языковой границе.

В-третьих, типографии. Меньше проданных экземпляров — меньше тираж. Меньше тираж — меньше заказ латвийской типографии. А дальше снова простая экономика: меньше работы, меньше выручки, меньше возможностей содержать оборудование и персонал. В какой-то момент появляются сокращения.

В-четвертых, Latvijas Pasts. Чем дороже подписка, тем труднее удерживать подписчика. Чем меньше подписчиков печатной прессы, тем меньше экземпляров необходимо доставлять. При этом значительная часть расходов на систему доставки никуда не исчезает. И государство само давно знает об этой зависимости: в документах о доставке подписной прессы прямо отмечалось, что падение объемов способно увеличивать тарифную нагрузку на оставшихся издателей. Получается замечательная государственная конструкция: одним решением уменьшить рынок, а потом другим решением искать деньги, чтобы поддерживать инфраструктуру уменьшившегося рынка.

И вот ради чего запускается вся эта цепочка? В официальной аннотации к законопроекту Министерство финансов записало ожидаемый дополнительный доход бюджета от языковой дифференциации НДС: один миллион евро в год. Но это не точно. В том же документе государство признает: подсчитать фискальный эффект невозможно.

Но гораздо интереснее другое. Где расчет второй половины уравнения? Сколько бюджет недополучит, если сократятся тиражи? Сколько потеряет на налогах с зарплат, если издательства и типографии начнут сокращать сотрудников? В опубликованном обосновании ожидаемый миллион дополнительных поступлений есть. Столь же подробного расчета этих вторичных потерь — нет.

Есть зато официально сформулированная цель: укрепление общественной сплоченности, поддержка политики латышского языка и уменьшение рисков национальной безопасности.

Здесь возникает уже не экономический, а политический вопрос. Каким образом газета, зарегистрированная в Латвии, работающая по латвийским законам, платящая налоги в латвийский бюджет и нанимающая латвийских журналистов, становится большей угрозой национальной безопасности только потому, что ее читатель предпочитает читать по-русски? Не знаете?

Конечно, хотелось бы, чтобы на этот вопрос ответили те, кто голосовал за этот законопроект. Но они вряд ли даже вспомнят сейчас о том голосовании, не то что о своих мотивах.

Поименный результат этого голосования также заслуживает внимания — он позволяет каждому самостоятельно оценить ответственность конкретных депутатов за принятое решение.

Потому что выборы — редкий момент, когда связь между нажатием кнопки в парламенте и жизнью конкретного человека работает в обратную сторону.

3 декабря депутаты нажали свои кнопки. Они приняли решение, после которого конкретному читателю стало дороже покупать газету или книгу; конкретному издателю — труднее удерживать тираж; конкретной торговой точке — сложнее сохранять оборот и т. д. Раз в четыре года у избирателя появляется возможность нажать свою «кнопку».

Политические лозунги забываются быстро. Поименные голосования для того и существуют, чтобы не забывать, кто конкретно превращал лозунги в закон. Так и должна работать парламентская ответственность: решения депутатов должны быть видимы не только в стенограммах Сейма, но и в общественной дискуссии. 

Андрей КОЗЛОВ, издатель.