«Я хочу поцеловать тебя в улыбку»: Дина Рубина открыла рижанам писательские секреты

В середине июля известная писательница Дина Рубина провела свой единственный творческий вечер в Риге. Писатель, автор десятков повестей, рассказов и романов, которой удалось сломать стереотип “женщина-писатель – для женщин”, она много путешествует, редко дает интервью и запросто может осадить за неудобный вопрос.

Книги Дины Рубиной нельзя читать наспех, по диагонали, скоро. В них погружаешься с головой, всем сердцем и каждой клеткой, сопереживая и проживая, сочувствуя и утопая в собственной ностальгии, такой пронзительной и, порой, болезненной.

Яркие образы, удивительные обороты, неповторимые аллегории, целые страницы, расхватанные, растасканные, издерганные благодарным читателем на цитаты: от “я хочу поцеловать тебя в улыбку” до “город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем”. Это все она – Дина Рубина

После каждой книги я медленно остываю…

“Скажу вам по секрету, писать по ночам или по утрам, сидеть в кабинете или строчить на лоне природы, задумчиво глядя на закат…увы, все это не оказывает большого влияния на результат работы и напоминает, скорее, тот неприличный анекдот с ночной рубашкой, который, учитывая нынешние российские строгости, я даже и рассказать вам, к сожалению, не смогу.

Короче, талант, интуиция, жизненный опыт и мозги – вот, в основном, тот инструментарий, с которым стоит выходить на эту трудную дорогу.

Кто и когда с семьей “отдыхал”? Семья – это всегда каторга, рутина, любимая и неотменимая. К тому же, она никуда не девается и в то время, пока писатель пишет свою книгу. Семья присутствует всегда – жизнеутверждающим вулканом за плечами. Вулканом, готовым извергнуться в любой непредсказуемый момент.

Писатель не закрывает написанную книгу – это читатель ее закрывает, а писатель отсылает готовую рукопись по электронке издателю и долго “остывает”, как чайник, медленно приходя в сознание. И не знаю, как у кого другого, но расстояние, отделяющее этот процесс остывания от зарождения некой новой идеи, у меня – в тысячи километров.  Это не значит, что в такой период я исключительно бездельничаю. Могу сидеть, листая в компьютере какие-то свои заначки, заготовки, разный мусор, но до следующей книги далеко. Она появляется медленно, выпрастываясь из тумана, со всеми своими запахами, деталями, персонажами…

Влезть в шкуру героя

Бывает, что писатель проникает даже в образ собаки, кита или кота. С мужчиной проще, правда? Трудно, но можно представить себе, что он чувствует, когда ему холодно или больно, особенно, если с мужчиной живешь лет этак сорок, спишь в одной кровати и ставишь ему горчичники на трудовую его мужскую спину… Не говоря уже о том, что случались в истории литературы и мужчины-писатели, которые неплохо описывали женскую психологию – в “Анне Карениной”, например.

Если серьезно, писатель просто обязан уметь влезть в шкуру героя. Это условие профессии, причем, непременное.

Я просто обожаю счастливые истории любви – в жизни. В литературе, к сожалению, длительность этих историй ограничивается двумя абзацами. И если припомнить известное высказывание Чехова, что в финале рассказа, пьесы или повести “герой либо женись, либо застрелись”, частенько приходится этого героя приканчивать или калечить, если, конечно, произведение написано не в жанре рождественской сказки.

Так уж читательское воображение создано, что сопереживание горестям человеческим у него развито острее и ярче, чем любование занудными радостями “Свадебного марша” Мендельсона.

Другое поколение

Болезнь времени не только в “мельчании” читателя. Это очень сложное современное явление, порожденное совершенным отсутствием возможности остаться наедине с собой. Зайдите в вагон метро и убедитесь, что любой человек младше семидесяти уже не уткнулся в книгу или журнал, как бывало раньше, всего каких-то лет пятнадцать назад, а занят оживленным общением со своей мобилой. Там у него бурная жизнь в социальных сетях, ему просто некогда: столько тем надо обсудить с сообществами летучих мух…

Чтение книги, серьезной книги, подразумевает изрядную психологическую, умственную и душевную работу. У современного человека просто не остается времени и сил на исполнение этой работы.

Но! Есть еще, есть еще читающие люди, слава богу. Я часто получаю чудесные пронзительные письма, свидетельствующие о том, что есть читатели, с которыми хочется говорить – через книги, слышать их – поверх сюжета, поверх героев.

Воспитать кого бы то ни было – для писателя великая честь, которой в истории литературы удостаивались считанные единицы. Я говорю, скорее, не о проповедях и учительских интонациях, а о диалоге с читателем. О понимании друг друга.

Закончив вещь, ты как бы сбрасываешь старую шкуру

Серьезный писатель, разумеется, исключительно подчинен работе своего воображения, но вот что касается производства книги, сроков, тяжелой ежедневной работы, дабы успеть проверить корректуру, верстку к нужному сроку…да, это и есть рабочая реальность писательской жизни. И должна сказать, я с молодости всегда подчиняла жизнь ритму работы, а не отдыха. Возможно, это просто черта моего педантичного характера.

Отработанные мысли, темы, образы его уже не волнуют и даже раздражают, особенно если кто-то пытается вернуть их в сферу его внимания. Например, после романа о Ташкенте “На солнечной стороне улицы” многие ташкентцы принялись присылать мне свои воспоминания, замечания, размышления о родном городе, так этот роман их встряхнул, встрепенул, обновил ощущение важности и драгоценности собственной жизни. Вы не представляете, как меня это раздражало!

Написав роман, я “закрыла тему”: с перерывами писала его 26 лет! Ташкентская тема меня не только не интересовала, а страшно раздражала, ибо в то время я уже писала роман “Почерк Леонардо”, где были Киев, Монреаль, провидчество, цирк – целые миры, которые требовали целиком жизни и работы моего воображения. Всех моих сил…

То есть это правда, что закончив вещь, ты как бы сбрасываешь старую шкуру. Но… всегда, в любом деле существует свое “но”. За последние годы я часто записываю свои тексты на аудиодиск. И вот когда я сама читаю свои романы, повести и рассказы, во мне с новой свежей силой поднимается все то, что сопровождало меня во время работы над книгой. Я вспоминаю текст, заново его переживаю, заново “узнаю” героев, города, обстоятельства сюжета. И это поистине замечательные переживания.

Как женщины стали основными потребителями культуры

Целая армия побитых мною интервьюеров рассказывает легенды про то, в какое бешенство я прихожу от любых вопросов на “женские темы”. Предположение, что мои книги читают только женщины, – обидное для меня как для автора заблуждение.

Правда в этом только то, что за последние пару десятилетий основными потребителями культуры действительно стали женщины. Достаточно заглянуть в любой театр, концертный зал или побывать на выставке. Это примета времени или…состояния общества.

Евгения Шафранек, brunch.lv