Умер Станислав Шушкевич — «упущенный шанс Беларуси»

В Минске 4 мая на 88-м году жизни скончался первый глава суверенной Беларуси Станислав Шушкевич. Его, в частности, подпись стоит под документом о прекращении существования СССР как «субъекта международного права и геополитической реальности». Одного этого факта достаточно, чтобы войти в историю. А еще — именно при Шушкевиче были заложены правовые основы независимой белорусской государственности.

Некоторые совпадения и эпизоды в биографии Станислава Шушкевича поразительны. Сын репрессированного и освобожденного в 1956 году белорусского писателя закончил физмат Белорусского государственного университета и, работая на минском радиозаводе, какое-то время курировал и учил русскому языку Ли Харви Освальда — будущего убийцу президента США Джона Кеннеди. А Кеннеди во время экскурсии в Белом доме приветствовал юный Билл Клинтон.

15 января 1994 года визит президента Клинтона в Минск по приглашению председателя Верховного Совета Шушкевича стал пиком карьеры тогдашнего первого лица Беларуси. Не пройдет и двух недель, как депутаты отправят его в отставку.

Успешный ученый и педагог

Станислав Шушкевич — символ надежд поздней перестройки и периода обретения Беларусью независимости, а также упущенных возможностей начала 90-х годов в период правления Лукашенко. До прихода в политику Шушкевич сделал завидную карьеру в научно-педагогической сфере: в 38 лет — профессор, завкафедрой ядерной физики БГУ. Чуть позже — лауреат премии Совета Министров СССР и Госпремии БССР, проректор по научной работе БГУ, член-корреспондент АН БССР.

Академический бэкграунд выгодно выделял Шушкевича на фоне большинства лидеров стран СНГ — бывших партийных деятелей союзных республик. Сам он рассказывал, что ему приятнее всего было общаться с Левоном Тер-Петросяном. Первый президент Армении, доктор филологических наук, слывет блестящим интеллектуалом.

И на парламентской трибуне, и в интервью СМИ Шушкевич выглядел уверенно, за словом в карман не лез, но крайностей избегал. Его упорное стремление к компромиссу, так раздражавшее в Беларуси многих по разные стороны баррикад, возможно, было и следствием научного прошлого — ведь путь к истине не всегда прямой.

Путь в большую политику на волне перестройки

Станислав Шушкевич — один из представителей плеяды ярких политиков периода горбачевской перестройки. В БССР же дополнительным фактором стала еще и Чернобыльская катастрофа — точнее, реакция общественности на действия тогдашних коммунистических властей, которых обвиняли в замалчивании последствий аварии для ряда регионов республики.

Шушкевич, боровшийся с той порочной практикой в комиссии по изучению последствий взрыва на четвертом блоке ЧАЭС, был выведен из ее состава. На этой волне он и пошел в политику — в 1989 году народный депутат СССР, через год — депутат Верховного Совета БССР. В мае 1990-го Шушкевич, проиграв выборы за пост спикера парламента секретарю ЦК КПБ по сельскому хозяйству Николаю Дементею, в итоге был избран первым зампредседателя Верховного Совета.

Реванша пришлось ждать чуть больше года. Во время августовского путча Дементей открыто поддержал ГКЧП, а Шушкевич вместе с оппозицией из Белорусского народного фронта (БНФ) потребовал созыва внеочередной сессии парламента. Она состоялась после провала путча, Дементей ушел в отставку, а Шушкевич в сентябре 1991-го занял кресло спикера. Свое избрание главой парламента сам он спустя многие годы назовет «великой случайностью».

Беловежье и распад СССР

Такой же случайностью некоторые до сих пор продолжают считать и распад СССР, к которому Станислав Шушкевич приложил руку в прямом и переносном смысле слова. Хотя Шушкевич неоднократно подчеркивал, что гордится Беловежским соглашениями, изначально он вовсе не был сторонником такого сценария и принимал участие в инициированном Горбачевым новоогаревском процессе, который предусматривал заключение нового союзного договора. Из-за этого его отношения с депутатами от БНФ, выступавшими за скорейшее провозглашение независимости, складывались непросто.

В Беларуси, экономику которой называли «сборочным цехом Советского Союза», роспуск СССР и, как следствие, разрушение единого хозяйственного комплекса особой популярностью не пользовались даже осенью 1991-го. Возможные негативные последствия понимали и элита, и миллионы рядовых граждан.

Как позже признается другой белорусский участник исторической встречи в Вискулях экс-премьер Вячеслав Кебич, «даже собираясь в Беловежской пуще по моему приглашению, мы изначально не намеревались принимать решение о выходе из СССР. Таких заготовок не было ни у меня и нашей делегации, ни, думаю, и у других тоже». А, по словам Шушкевича, он ехал в Вискули, чтобы договориться об увеличении поставок нефти и газа в Беларусь, однако в процессе обсуждения основная тема изменилась. В итоге произошло то, что произошло — как писали некоторые политологи, независимость свалилась Беларуси на голову, и Минск был вынужден отправиться в суверенное плавание.

Во главе парламента и страны

За те два с половиной года, что Шушкевич оставался спикером Верховного Совета, были заложены основы национальной государственности Беларуси, принята целая серия соответствующих законов, а статус белорусского языка как единственного государственного был закреплен законодательно.

Беларусь стала членом ведущих международных организаций, первой из республик бывшего СССР выполнила обязательства по Лиссабонскому протоколу, ратифицировала Договор СНВ-1 и присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия. Именно вывод ядерного оружия с территории страны Шушкевич называл самым главным своим политическим достижением.

Минск провозгласил курс на нейтралитет и безъядерный статус. Шушкевич пытался продвинуть новые внешнеполитические приоритеты — не отказываясь от стратегической линии на сотрудничество с РФ и странами СНГ, сделать Беларусь мостом между Востоком и Западом. Отсюда и его первоначальный отказ подписывать Договор о коллективной безопасности стран СНГ, едва не стоивший спикеру отставки еще летом 1993 года.

Между тем политическому процессу присущи внутренняя логика и законы: получив власть, надо ее укреплять — искать союзников, создавать коалиции, расширять влияние. Шушкевич получил высокую должность, не имея опыта работы во власти и не зная тонкостей аппаратных игр. Он балансировал между партией власти и оппозиционным БНФ. Национал-демократы не простили ему срыва референдума о досрочных выборах в Верховный Совет. Партхозноменклатура, представителей которой в депутатском корпусе он называл «красными директорами» и «красными помещиками», только и ждали момента, чтобы поквитаться со спикером.

Новая конституция

Развязка наступила, когда больше нельзя было тянуть с принятием нового Основного закона. Шушкевич, возглавляя Конституционную комиссию, сначала выступал за парламентскую форму правления без введения должности президента, потом — со «слабым» президентом. Проправительственное большинство ВС требовало президентскую форму правления — и сам пост президента, и обширные полномочии прописывались под премьера Кебича (а достались в итоге Лукашенко). Конфликт разгорался.

Помимо этого, и в парламенте, и у значительной части избирателей вызывал отторжение стиль спикера. Шушкевич демонстративно не вмешивался в работу правительства, мотивируя свою позицию тем, что вопросы экономики вне его компетенции. За это его обвиняли в нежелании брать на себя ответственность за ухудшающееся положение страны.

Александр Лукашенко, глава антикоррупционной комиссии, которая стала инструментом смещения Шушкевича и трамплином для самого Лукашенко в президенты, говоря о причинах отставки спикера, был откровенен: «Станислав Станиславович, неужели вы думаете, что мы ставим вопрос о вашем отзыве на основании двух килограмм гвоздей, которые вы неправильно оформили? Вы не состоялись как высшее должностное лицо, (…) не выполняете свои конституционные функции».

После отставки

После отставки с поста спикера ВС Станислав Шушкевич не ушел из политики, но никогда больше не имел прежнего влияния. Белорусская оппозиция и он сам не смогли — или не захотели — капитализировать статус первого главы независимой Беларуси, хотя возможное объединение под его знаменами противников авторитарного курса Лукашенко казалось логичным.

Шушкевич без особого успеха поучаствовал в первых президентских выборах летом 1994 года — четвертое место с 10% голосов и непопадание во второй тур. Потом избрался в парламент следующего созыва, через пару лет возглавил одну из социал-демократических партий, не игравшую существенной роли даже в оппозиционном лагере.

Лукашенко, которого лично знающие его люди характеризуют как человека мстительного, с явной неприязнью относился к Шушкевичу, лишив его (единственного из бывших руководителей БССР и РБ) персональной пенсии, и активно использовал фамилию экс-спикера как некий жупел, сделав нарицательной — эти «шушкевичи и лебедьки».

Бывший первый глава независимой Беларуси много ездил по миру, читал лекции в лучших университетах, участвовал во всех важных оппозиционных форумах, охотно общался с журналистами, резко и аргументированно критиковал политику Лукашенко. Он оставался живым воплощением той Беларуси, которой она могла бы стать, но не стала — умеренной, нейтральной, способной к компромиссам. Политическая карьера Станислава Шушкевича — своеобразный ответ на вопросы, какую Беларусь белорусы потеряли, и почему это произошло.