Падает снег. Снежинки ложатся на тротуар, прилипают к витринам… Центр Риги, улица Блауманя. Однажды вот так же мы шли по тротуару и случайно встреченный знакомый культуролог лишь махнул рукой в сторону дома с табличкой «Здесь жил Блауманис»:
— А, этот старый холостяк! Неудачник в любви…
А снег все падал. И из–за снежинок выплывали образы тех влюбленных, которых создал Рудольф БЛАУМАНИС. Центр и сердцевина латышского мира. Эдгар и Кристина, Лиене и Андрис, Айя…
А может быть, все было не так? И не было неудачника–холостяка, но был юноша, который родился в Российской империи, в сердце Видземе, а значит, имел все шансы добиться чего–то в этой жизни, в отличие от своих предков. И он добивался: учился в немецкой школе, потом в рижском торговом училище. Он был нездоров и, в очередной раз попадая на постельный режим, в арендованном родителями у немецкого барона ФРАНЗЭ хуторе «Браки» читал, читал, читал… ТОЛСТОГО, ДОСТОЕВСКОГО, ТУРГЕНЕВА.
Денег не было — и каким же он был женихом? И что произошло в его жизни в те годы, что потом выплеснулось на страницы многих книг, в общем–то, одним сюжетом: когда есть любовь, и есть любимая. Но она выбирает другого — хозяина богатого хутора, может быть, старого, может быть, ненавистного. А ему шепчет на ушко на прощанье:
— Дождись меня, дождись, когда я останусь одна, богатая госпожа, и мы с тобой будем вместе…
Печальный и страшный сюжет. Но не для конца XIX века. И даже если ты получил образование, говоришь на немецком, русском, латышском, если тебя уже печатают в рижских газетах, — ты, сын латышского повара и горничной, однажды можешь услышать эти слова.
Кем была эта девушка, которая своими словами определила главные линии латышской литературы? Может быть, она была такой же, как блауманисовская Айя, — которая не знает пощады и Божьего закона, которая уходит от любимого к богатому, а, оставшись вдовой, зовет любимого к себе? Чтобы снова изменять ему, оскорблять его чистую душу, и, даже приняв ее детей, чужих для него, он не находит уже в этой жизни ни покоя, ни счастья…
Рудольф БЛАУМАНИС никогда не позволял своим друзьям, писателям и художникам РОЗЕНТАЛЮ, БРИГАДИЕРЕ, СКАЛБЕ, развивать с ним тему необходимости создать семью. Просто для него эта тема была закрыта. Может, потому, что где–то жила эта Айя и не отпускала его душу?
Но на страницах питерской газеты Peterburgas avīze и рижского журнала Latwija появлялись все новые новеллы о любви — грустной, не имеющей счастливого финала, и все–таки любви. Он словно прокручивал про себя все новые и новые варианты своей несостоявшейся истории.
Рассказ «Болотистой тропой». Эдгар и Кристина. Нет, теперь эта девушка — не наглая и бесчувственная, как Айя. Теперь она добра и чиста, она любит своего Эдгара таким, каков он есть: конюхом, почти пьяницей, хулиганом, — и даже держа у алтаря руку достойного, богатого Акменьтиня, она бежит, лишь только видит своего Эдгара.
Если бы так было и в его жизни… Блауманис жил тяжело. Туберкулез то оставлял его, то возвращался. Чтобы платить налог за хутор «Браки», ему нужно было писать — и много; на лечение денег тоже не хватало. Чтобы жить в Риге, оставалось снимать углы — то там, то здесь. Несколько лет жил в комнатке у своего друга, Розенталя, вот здесь, в мансарде на улице Блауманя — где теперь и висит мемориальная доска. Да, он знал цену деньгам. Поэтому писал новые рассказы — и у них были разные финалы, но больше — трагические.
«Весенние заморозки». Лиене и Андрис любят друг друга. Но что творится в сердце Лиене? Почему она все чаще думает о том, что старый богатый хуторянин Малниекс даст ей в жизни покой и стабильность, что хутор его так хорош, и мельница, и что, может быть, может быть…
«Раудупиете». Она сделала свой выбор. И, оставшись богатой вдовой, теперь готова вспомнить о любви. Она готова не спасать своего тонущего ребенка, если он — препятствие для любимого Карлиса. Она бросается под телегу, когда понимает, что Карлис любит другую…
И снова вариации, и снова иной финал. Иева живет уже на богатом хуторе с нелюбимым мужем. И в таком положении встречает человека, которого ее сердце готово полюбить. Она борется с этим чувством, она не позволяет себе упасть. «Да, вот так бы Она поступила, если бы я к ней тогда пришел», — думает Блауманис, ночью, за керосиновой лампой, дописывая свою очередную новеллу…
В жизни писателя есть верные друзья, есть женщины, которые то приходят, то уходят, но не остаются в памяти. Есть мать, которая поддерживает верно и твердо во всем. И только денег опять не хватает, и только болезнь опять подступает.
— Ах, приехала бы за мной моя богатая госпожа и увезла бы в своей карете до алтаря! — смеется он в кругу друзей.
Но Она не приедет. Потому что Она — все–таки Айя. Неверная, не знающая Божьего закона, знающая цену деньгам и не знающая цену любви. И похитившая его бедное сердце писателя раз и навсегда…
Он умер в 45 лет. Весь Прибалтийский край собирал деньги, чтобы отправить тяжело заболевшего писателя в санаторий. В Финляндии, тогда части Российской империи, он закончил свои мучительные и яркие дни. Поэты уходят рано. Теперь осталась вот эта улица — Блауманя, и музей, и мемориальная квартира, и памятник — в парке у Городского канала. И спектакли — которые ставят и ставят. И многие латыши знают наизусть текст «Портных в Силмачах». И еще его переводят на другие языки мира, хотя, на мой взгляд, — недостаточно.
Он умер в 45. И до последнего вздоха его сердце было полно любви. Поэтому его мы вспоминаем сегодня, 14 февраля, в День всех влюбленных…
Ника ПЕРСИКОВА.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.