Спецслужбы тут бессильны. Ницца — только начало. Первые выводы по следам теракта

Вечером четверга белый грузовик врезался в толпу на набережной Променад дез Англе в населённом пункте Ницца, Франция, и начал давить всех. Под колёса попала толпа, собравшаяся посмотреть на салют по случаю Дня взятия Бастилии.

Водитель автомобиля-убийцы был застрелен полицией.

Автомобиль мчал через толпу на высокой скорости (около 70 км/ч) более 100 метров, перемалывая людей.

Ницца является в массовом европейском представлении традиционным городом «богатых и знаменитых», таким образом, символизм очередной террористической атаки очевиден.

Ранее, напомним, аналогичным символическим атакам подверглись Париж (как главный город-бренд Европы) и Брюссель (как её административный центр).

Но в Ницце речь, по факту, идёт о теракте нового типа — для исполнения которого не нужно никаких нелегальных средств, достаточно нелегального использования вполне легальных.

Использование «грузовика-убийцы», которое позволило уничтожить вдвое больше людей, нежели сложносоставный теракт в Брюсселе в марте (тогда в результате синхронной атаки нескольких шахидов с оружием и врзрывчаткой погибли 38 человек) — сводит практически к нулю традиционную профилактику терроризма. В той её части, по крайней мере, которая основана на отслеживании спецслужбами закупок нелегального оружия и материалов для изготовления взрывчатки.

Мы окружены смертоносными вещами – отавтомобилей до удобрений – которые при минимальнйо фантазии становятся грозным оружием даже в руках одиночки. 5

Относительно организованный террор в таком случае начинает переходить к своей новой стадии — хаотизации и суверенизации. Любой энтузиазст-любитель, подожженный идеей джихада (в той ее версии, которая возникнет в его голове), вполне способен, используя подручные средства, нанести удар такой силы, который организованные террористы будут планировать не одну неделю.

Задача «организованного» террора в лице ИГИЛа в таком случае — снабдить такого энтузиаста идеей и воспламенить его решимость без прямого руководства его действиями. А затем взять отвественность на себя.

«Основная особенность нынешней террористической войны — она направлена не против государств, а против населения. Против такой войны пока противоядия не найдено, как никто пока не может справиться с массовым применением смертников в военных целях, — пишет российский аналитик Анатолий Несмеян.

Вообще, нынешняя террористическая война ставит весьма нетривиальные задачи сменой характера угроз, которых ранее либо не было вообще, либо они не имели столь акцентированного вида.

Сейчас даже этот весьма сложный рисунок террористической войны грозит еще более усложниться — самодеятельные террористы вообще никак не диагностируются спецслужбами, они не организованы, а значит, оставляют мало пространства для агентурной работы, да и техническими средствами засечь их активность весьма проблематично ввиду ее отсутствия.

Кстати, этим можно объяснить историю с бостонским марафоном — там тоже действовали энтузиасты, и вся мощь технического аппарата спецслужб США и их агенты не смогли предотвратить теракт».

Террористом в Ницце оказался неудачник-разведенка с целым букетом проблем и комплексов. Классический свихнувшийся неудачник, реализовавший свои комплексы и ненависть к окружающему богатому и равнодушному миру.

Какие там у него мухи залетели в голову — исламистские, социалистические, националистические — в данном случае вопрос второстепенный. Социальная неустроенность, равнодушие и общественный психоз на теме терактов — вот вам и гремучая смесь.

Вопрос – почему самые громкие теракты последнего года происходят либо во Франции, либо во франкоязычном Брюсселе. Ответ отчевиден.  

Не надо вообще рационализировать способ принятия решений террористами. Здесь как у обычного преступника-убийцы – сами действия, само преступление бывает крайне рациональным, тщательно спланированным, но его мотив при этом может быть вполне безумен. Рационально рассуждая, участие Франции в бомбардировках ИГИЛ очень невелико. Триста ударов с воздуха за год – ээто было недельной нормой российской авиации – и это меньше, чем у Иордании! 

Значит, жестоко наказывать надо не ее, начинать не с нее. Но эти рассуждения для джихадистов ничтожны. Франция вообще могла не бомбить ИГ – как не бомбит его Италия, а теракты проводят не там, где правительство активнее борется с ИГИЛ, а там, где удобнее.

ИГИЛ, конечно же, в целом исламистский, но прежде всего пока арабский проект. Проблема Франции в том, что она до некоторой степени часть арабского мира.

При этом если Франция как государство официально рассматривает живущих в ней арабов как своих граждан (хотя на бытовом уровне всякое бывает), то внутри арабской общины Франции распространены и другие настроения.

Для многих в ней французы арабского происхождения более свои, чем другие французы. Это затрудняет поиск и изоляцию потенциальных джихадистов: свои не выдают своих, даже если есть за что.

«С другой стороны, у французских властей есть страх, что слишком пристальный надзор за отдельными подозрительными мусульманами, превентивные высылки и аресты поссорят французское государство со всей мусульманской общиной, которая политически стала слишком влиятельна – без нее почти невозможно уверенно выиграть выборы, – поэтому действия против подозрительных исламистов Франция чаще всего предпринимает тогда, когда они сами уже что-то совершили», — пишет Александр Баунов, главный редактор портала Московский центр Карнеги .

Спецслужбы США еще в 2011 году предупредили французских коллег насчет братьев Куаши, которые потом расстреляли «Шарли эбдо», что один из них близок к джихадистским организациям и воевал против американцев в Ираке. Французы последили за ними некоторое время и бросили, сами объяснив причину: связаны с джихадистами или ездили воевать в Сирию-Ирак несколько тысяч жителей Франции, за всеми не уследишь, слишком дорого. 

Но братья были хотя бы французские граждане. Марокканец, который в августе напал на пассажиров поезда Амстердам – Париж, не имел европейского гражданства, испанские спецслужбы предупредили французских коллег о том, что человек из их черного списка, с джихадистскими наклонностями и опытом войны в Ираке, направляется во Францию, но его не то что не депортировали и не задержали, за ним даже не присматривали.

Как заключил профессор Леон Тайванс: «Ничего нельзя сделать, увы. Поезд уже ушел. Теперь все эти атаки могут продолжаться очень долго, десятилетиями. Потому что мы имеем дело с религией, в самой сути которой заложены установки на насилие. В ее канонической части. Сам пророк Мохаммед возглавлял военные походы и исполнял приговоры. Его примеру и следуют единоверцы».