Рижанин Герман Москвитин: 5 лет в Антарктиде

Сейчас там полярная ночь, все вокруг погружено во мрак, сплошная темень. День наступит только в сентябре и продлится два месяца! В это трудно поверить, но прямо сейчас на далеком Шестом континенте, почти в 15 тысячах километров от Риги, находится 43–летний житель Латвии, выпускник 55–й столичной средней школы Герман Москвитин, который работает механиком–водителем на станции «Мирный»…

С нами он поддерживает связь через Интернет. Согласитесь, невероятно! Но таковы современные технологии. Благодаря социальной сети мы можем связаться с полярником (кстати, единственным из Прибалтики!) буквально за считанные секунды. Кстати, сейчас в районе станции «Мирный» аж 40 градусов. Разумеется, ниже нуля. И это вполне нормально. Бывает и намного холоднее. Зарегистрирована самая низкая в тех широтах температура — минус 89 градусов!

Континент с нулевым населением

— Да, Интернет — великая штука! Изоляция здесь уже не так чувствуется, как раньше. Даже трудно себе представить, как люди тут без связи жили. Чем я сейчас занимаюсь? Вот только что развез воду по домам и в баню. Слава богу, ничего не сломалось, ничего не замерзло и даже с первой попытки на горку смог забраться. А это по нашим меркам уже троекратное «ура»!

Кстати, впервые в этом году температура упала — стала меньше минус сорока… — отметил Герман, который уже 5 лет работает в знаменитом питерском Институте Арктики и Антарктики. Российская Федерация вообще считается ведущей полярной державой в мире.

А всего в Антарктиде сегодня насчитывается 37 постоянно действующих научно–исследовательских полярных станции, которые принадлежат разным странах: Аргентине (ближайший к самому холодному на земле материку город — как раз аргентинский Ушуая), США, Австралии, Чили (а это уже ближайшее к Шестому континенту государство), Великобритании, Китаю, Норвегии, Франции, Новой Зеландии, Японии, Бразилии, Уругваю, Южной Корее, ЮАР, Германии, Индии, ну и так далее.

Общее число «населения», которое проживает в вечном «холодильнике», колеблется от 1000 человек (зимой) до 4000 (летом). У России сейчас целый ряд станций: «Беллинсгаузен», «Восток», «Мирный», «Новолазаревская», «Прогресс». Зимой на них проживает 135, а летом — 353 человек.

Все, как и рижанин, приехали на время. Формально на Шестом континенте нет ни одного постоянного жителя. Парадокс в том, что, хотя Антарктиду открыли уже давным–давно, только совсем недавно, в середине прошлого века, начались согласованные международные исследования. А первыми далекие берега вечных льдов увидели мореплаватели Российской империи — участники знаменитой 1–й русской антарктической кругосветной экспедиции под руководством Фаддея Беллинсгаузена.

Это было в 1821 году. Получается, ровно 195 лет тому назад. Исследователи планеты шли на двух военных парусниках — «Мирном» и «Востоке», в честь которых потом были назвали самые первые советские станции. Станция «Мирный» была открыта в 1956 году, то есть ровно 60 лет назад, а «Восток» — через год, в 1957 году, — во время 2–й советской антарктической экспедиции.

Впервые Герман оказался в Антарктиде в 2011 году в составе 57–й экспедиции. Эти походы сегодня называются уже не советскими, а российскими. Сегодня Шестой континент вместе с простирающимся вокруг него пространством, в том числе шельфовыми ледниками, считается всемирным природным заповедником.

Общая его площадь превышает 13 миллионов кв. км. Согласно международному договору от 1959 года, континент не может принадлежать какому–либо государству. А Мадридский протокол 1991 года запрещает любую производственную деятельность или даже просто добычу полезных ископаемых.

Ледяная романтика

— Как же вас забросило так далеко от дома? — поинтересовались мы у земляка–полярника.

— Так распорядилась судьба, — поведал Москвитин. — Мой отец — военный инженер. В 1980 году его перевели в Прибалтику. Мама — хореограф. У меня в Латвии и поныне немало родных, а друзей еще больше.

В детстве я, конечно же, мечтал стать космонавтом. Или моряком. А еще — вы не поверите — трактористом. Получается, мечты сбываются! Я ведь тут как раз вожу трактор…

Скажем, отправляемся в трехнедельные походы на «Восток». Вроде бы соседняя станция, но до нее… 1 500 км. А за бортом — минус 50. Плюс нехватка воздуха. Такие санно–гусеничные караваны, тянущие за собой емкости с топливом, стартуют два раза в год. В подобных походах, к слову, осмеливаются участвовать только россияне.

Но другого выхода нет: «Восток» ждет жизненно важные грузы для обеспечения зимовки. Грохот в пути такой, что и не заснешь как следует. Но самое ужасное — ветер. Запросто можно погибнуть, ведь тебя подбрасывает как пушинку. А зацепиться не за что. Деревьев–то нет.

Когда начинается буран, скорость ветра превышает 35 метров в секунду. Выходить на открытую местность смерти подобно — моментально унесет. Помню, как меня ветер подхватил и протащил метров сто. Слава богу, не погиб — упал в снег. Причем кругом была непроглядная тьма, не говоря уже о холодрыге.

Кричать бесполезно. Как и ползти. К счастью, ребята тогда заметили мое отсутствие, бросились на поиски. Наконец, обнаружили. Но обо всей этой ледяной «романтике» я узнал уже потом. А сначала попал в Научно–исследовательский институт Арктики и Антарктики.

Оказался в нем каким–то просто мистическим образом. В общем, так чудесно сложились обстоятельства. С другой стороны, тут подходит выражение: нарочно не придумаешь. Ведь до этого я об Антарктиде, как говорится, ни сном ни духом. Просто искал работу где–нибудь. И тут такое.

Почти год собирал и оформлял необходимые документы. Кроме того, проходил различные курсы и медицинские комиссии. Мне, как постоянному жителю Латвии (хоть и с российским гражданством), делать все было в разы труднее, чем обычным россиянам.

Честно говоря, вообще очень удивительно, что ФСБ меня пропустило. Когда 2011 году я впервые попал в Антарктиду, то, естественно, был весь преисполнен романтики. Но стоило мне только оказаться на «Прогрессе», как она моментом вся исчезла. Потому что совершенно не так представлял антарктические станции.

Как только открылась аппарель вертолета, мне показалось, что я попал на какую–то большую стройку на окраине города. Тем не менее Антарктида засасывает. Это как наркотик, без которого ты уже не можешь.

Сегодня я «походник», то есть участник походной группы. Это во время экспедиций. А на зимовке я станционный механик–водитель. Моя задача — транспортное обеспечение хозяйственных нужд.

Посвящение в полярники

— Как я понимаю, сейчас у вас полярная ночь?

— Точно. Сейчас на улицу выходить нельзя. Сильно дует. Балдеем на диванах перед теликом… Из Риги я отправился 21 октября прошлого года. В рейс наш корабль вышел из Питера 29–го. На «Мирный» прибыли 10 января уже нынешнего года. Дома окажусь только в следующем году…

— Есть ли у вас какие–то животные? Они бы скрасили досуг.

— Увы. Нельзя. Впрочем, на «Новолазаревской» были рыбки в аквариуме. А так то и дело встречаем различных братьев меньших — за пределами станций. Пингвинов, тюленей, различных птиц — поморников и поменьше. Но это все только в сезон, когда тепло. Зимой их нет. Солнце не показывается из–за горизонта.

Прошедшая неделя запомнилась очередным свирепым дульником. Каждый день как предыдущий. Тьма, мороз и кошмарный ветер, ветер, ветер. Ждем сентября, когда наступит день и погода поутихнет. Тогда и работы много будет.

— Зато, наверное, есть время, чтобы как следует отметить праздники?

— Конечно! Отмечаем дружно все праздники — и государственные, и свои. Скажем, 21 мая — День полярника, 22 июня — середина зимовки. Отмечаем даже день рождения той или иной станции — естественно, везде по–разному. Ну и свои днюхи, разумеется, тоже справляем.

Обычно обильным банкетом. А как еще? Если есть соседи, то обязательно приглашаем, а они, соответственно, — нас. Но тут, на «Мирном», соседей, увы, нет…

Есть у нас и свои традиции. Например, посвящение новобранцев в полярники. В середине зимовки надо выпить спирта и вокруг станции обежать в неглиже. Если, конечно, позволяют погодные условия. Середина зимовки — это вообще почти что второй Новый год!

— О чем мечтаете?

— О многом! В том числе, разумеется, об улучшении условий и о новой современной технике. А то ведь тут ну чисто музей на ходу. Такие раритеты бегают до сих пор! Ну, за исключением походных «Карсборов», конечно.

С другой стороны, Интернет сильно скрашивает досуг. Следили за проходящим в Юрмале фестивалем «Рандеву», который провела Вайкуле. Конечно, в курсе всех скандалов, которые сопутствовали этому мероприятию.

Могу сказать, что все мы, полярники антарктической станции «Мирный», поддерживаем Лайму. Так ей при случае и передайте!

Веник венику рознь

— Обязательно! Кстати, вы, Герман, наверняка знаете немало интересных историй из жизни полярников. Не поделитесь?

— Да, забавных и смешных историй тут много. И, чего греха таить, иные связаны с употреблением горячительных напитков. По трезвости–то никто особо не чудит и косяков не совершает. Профессионалы! Ну вот, пожалуй, можно рассказать историю о вениках.

Это случилось несколько лет назад — в день отхода «Федорова» в рейс из Питера. Народ уже загрузился на борт. Ожидаем оформления выхода. И тут вдруг к борту подруливает грузовой фургон: мол, примите груз, еле успели. А что там? Веники! Ну ладно. Начальник рейса быстренько организовал народ. Вскоре все было загружено на борт. Но тут еще одна машина, и опять… веники.

Блин, чувствуем: что–то не то. Ну куда нам столько хозяйственных метелок?! Только в одной машине около тысячи было, а тут еще. Ну, ладно… Снова разгрузили. А потом загрузили на борт. И тут вдруг, глядим, еще одна машина. И опять веники! Начальник рейса уже вне себя. Психанул и с матюгами убежал разбираться, что происходит. Ну а мы опять разгружать.

Через какое то время прибегает начальник и, матерясь, обрисовывает ситуацию: мол, один нехороший человек вместо веников для бани заказал на всю Антарктиду веники для уборки! Поржали все, разумеется. Зато теперь запас веников для уборки лет на десять на каждой станции имеется.

Челюсть заказывали?

Еще можно упомянуть об использовании авиации в личных целях. Эти истории тоже с грифом «нарочно не придумаешь», конечно. Как–то одного коллегу перекидывали с «Прогресса» на другую станцию — «Дружную», где случилась какая–то запарка. Срочно понадобился механик. Как водится, объявили за 15 минут до вылета. Он впопыхах вещи покидал в мешок и вылетел. А мы потом смотрим на тумбочке — опа! — его челюсть. Забыл бедолага. Трагедия просто!

Связались с «Дружной». Не помирать же ему с голоду. Пригнали «вертушку». Специально за челюстью! За 200 км. Но это еще что. Один полярник тапочки на станции забыл. Любимые! Тоже летали с корабля. В общем, вертолет тут не роскошь, а средство передвижения.

А история с якобы закопанными 50 тоннами спирта на «Востоке» — это уже легенда! Причем легенда как в прямом, так и в переносном смысле, потому что никто так и не смог до сих пор найти этот спирт, который действительно был, а потом в одну ночь таинственно исчез. Все 50 тонн. Когда это было? Давненько. Лет 20 назад или даже больше.

Бурение озера на «Востоке» шло полным ходом, а тогдашние технологии предполагали использование чистого спирта. Его применяли для заполнения буровой скважины (чтобы она не смерзалась) и для выравнивания давления в пластах.

Теперь используют фреон и керосин. А тогда только чистый спирт, причем непременно питьевой. Потому как понимали, что пить будут в любом случае. И во избежание отравлений посылали безопасный продукт.
Но в тот год команда на «Востоке» уж очень сильно пьющая подобралась. Бухали каждый день. Начальнику это надоело, и однажды ночью, когда все перепились вусмерть, он взял бульдозер и оттащил емкость куда подальше — в одно только ему известное место, где ее и зарыл. Спустя пару часов поземка уничтожила все следы.

Не знаю уж, как там народ эту утрату пережил, но начальнику пришлось всю волю в кулак собрать, чтобы не выдать великую тайну. С чем он благополучно справился, оставив в укромном квадрате спирт до лучших времен. Но вот беда, начальник умер в тот же год, Царствие Небесное. И свою тайну унес с собой. Уж сколько алчущих потом пытались найти этот клад под градусом. Но пока ни у кого ничего не вышло!

Дмитрий МАРТ
Фото из личного архива Германа Москвитина