Победивший в Питере Беглов как идеальная визуализация политической отрицательной селекции.

Беглов, победивший в первом туре губернаторских выборов в Петербурге, — идеальная визуализация российской политической отрицательной селекции.

Лучшим мэром (тогда губернаторства еще не было) Петербурга в новейшую эпоху был Собчак. При всей своей самовлюбленности и фантастическом даре превращать друзей во врагов он проводил идею города-праздника, города-фиесты. Собственно, эта идея единственная уцелела с 1990-х. Музеи, старый город, мовида, кораблики, тьма дешевых харчевен и ночных баров, извиняющих питерские загазованность, грязь и пыль — это и притягивает в Питер.

Пришедший на смену Собчаку Яковлев все еще был губернатором, хотя, объявляя себя хозяйственником, свое хозяйство подмыть не умел. До анекдота: он возглавлял какую-то велоассоциацию или велосоюз, но в городе при нем не сделали ни одной велодорожки. Яковлев был скучен, косноязычен, но — никогда не обижался ни на критику, ни на ругань . Он последний, при ком в городе комфортно чувствовала себя свободная пресса.

Сменившая Яковлева Матвиенко была уже не губернатором, а типичным гауляйтером: смотрящим фюрера, поставленным надзирать за городом. Она чудовищно не попадала при этом в питерскую стилистику. Худо было не то, что Матвиенко родилась в Шепетовке, а что все вокруг себя в Шепетовку превращала. Центнеры сверкающих побрякушек, наряды от какого-то греческого модиста, сшибание сосулек лазером — при полном неведении, что введенное ей в оборот слово «сосули» является не существительным, а неполным вопросительным предложением в возвратной форме.

Ответ на этот вопрос был столь очевиден, что Путин прислал в Петербург на замену гауляйтера Полтавченко, который настолько сливался с невзрачным балтийским пейзажем, что в пасмурный день сквозь Полтавченко можно было пройти. На жизнь города Полтавченко не влиял, общаясь с утра до вечера с Богородицей по прямому проводу, и ввел в оборот термин «православный девелопмент». Это когда у тебя нет шансов согласовать стройку в Смольном, если принес документы в постный день и не через уполномоченного батюшку. Полагаю, Богородица Полтавченко и прогнала.

И вот, наконец, гауляйтер Беглов, который вообще — откуда появился? Что за энергичный и…т (кажется, сегодня за точность оценки можно уже схлопотать и срок)? Это ваще — что такое?!.

То, что Беглов будет выбран уже в первом туре, я говорил всегда. Я слишком хорошо знаю петербуржцев. Средний петербуржец — это никакой не парящий духом гражданин, не Лев Лурье или Аркадий Иполлитов, а обычный провинциальный жлоб из трехкомнатной квартиры в спальной районе, который ради своей иномарки и парковочного места готов превратить в атомный пепел хоть всю галактику. Прогуляйтесь как-нибудь по этим районам, от Купчино до Пионерской. Они по-жлобски и бычатся. Ну, а поскольку Питер хород хоть и провинциальный, но большой, там есть еще всякие Лурье и Иполлитовы, и с городом случается метафора: это жалкое меньшинство и принимают за «настоящий Петербург».

Впрочем, жлобизм жителей Питера — лечь под любое начальством, лишь бы не тронули — это всего лишь обычный способ выживания русского человека как такового. Способ выживания жителя Запада — борьба. С времен Орды способ выживание русского — мимикрия под ветошку,. Русский человек ведет себя, как кусок пластилина: из него можно лепить что угодно, но сам пластилин от этого не меняется. Протестовать бессмысленно. Если ты борешься, тебя уничтожают. А пластилин, да еще и притворившийся куском дерьма, уничтожить невозможно. Попробуйте, выстелите в дерьмо или разрубите дерьмо мечом: только измажетесь. И начальство это понимает, и покорный народ не трогает.

А так, да еще и в условиях показательных репрессий с борцами — хоть живого осла предложи Путин в губернаторы Питера, хоть от мертвого осла уши: будет 63% в первом же туре. И от петербуржцев будет, конечно, попахивать, но останутся живы.