Вот уж эти пришлые! Ни языка не знают, ни истории!» — постоянно твердят зашоренные националы. Кому стоило бы изучить историю собственной страны — так это им. И тогда узнают, что, к примеру, основы многих видов искусства заложили здесь русские.
Классического балета и балетной школы — Александра Александровна Федорова, выдающийся педагог, балетмейстер; оперы — Петр Иванович Мельников, знаменитый режиссер; игрового кино — Петр Иванович Чардынин, талантливый актер, сценарист, режиссер.
Петр Чардынин — из Пензенской губернии, из крестьянской семьи. Настоящая фамилия его — Красавцев, Чардынин — псевдоним, который он взял после выхода из театрального училища. Вспоминает его первая супруга:
«Он с детства мечтал быть актером и все свои гроши тратил на театр. За это мать его драла… Не окончив гимназию, сбежал из дому, приехал в Москву — без копейки, без знакомых. Нашел какой–то урок, чтобы как–нибудь существовать. Нанял на чердаке комнату за 5 рублей в месяц. Впоследствии мать сжалилась и начала присылать деньги. Петр Иванович стал пытаться поступить на курсы в Московскую филармонию. Подал заявление, и его допустили до экзамена. Экзамен выдержал хорошо и был принят по классу Немировича–Данче
Критик журнала «Артист» так оценил дарование выпускника:
«У господина Красавцева хороший голос, ясное произношение и в то же время недостаточное умение пользоваться голосовым материалом, сухость дикции, отсутствие чувства, недостаточная свобода жестов и малоподвижное лицо. Нам кажется все же, что школа могла бы больше сделать для г. Красавцева. Исполнение им ролей трагика («Таланты и поклонники») и слуги Левелье («Севильский цирюльник») показало, что молодой исполнитель далеко не лишен сценических данных, которые еще ждут своего развития…»
По окончании училища начинающий актер играет в провинциальных театрах — от Орехово–Зуево до Вологды и Уральска. Первоначальное амплуа — драматический любовник. По условиям провинциального театра того времени, он должен был играть не меньше 20 ролей в сезон! Причем с одной–двух репетиций. Имя артиста не гремит, однако провинциальные хроникеры театральных изданий нередко выделяют его по итогам закончившегося сезона. «Из мужского персонала лучшими из исполнителей (при всем их однообразии) следует признать гг. Чардынина и Татаринова», — пишет рецензент из Уральска. Одной из самых лестных характеристик артист удостоился в Вологде: «Честь и слава г. Чардынину, что он поработал добросовестно и старательно над Гамлетом. Публика оценила это и наградила серьезного актера не только многочисленными вызовами и дружными аплодисментами, но и четырьмя подношениями. А г. Чардынин сыграл Гамлета не хуже заправских премьеров провинциальных театров…»
В 1908 году труппа, в которой он играет, получает приглашение на съемки фильмов «Песнь про купца Калашникова» и «Русская свадьба XVI столетия» в ателье Александра Алексеевича Ханжонкова — одного из пионеров российского кинематографа. С этого момента начинается кинематографичес
Вскоре он сам выступает в качестве режиссера. В 1909–м работает над экранизацией гоголевских вещей. Вот что сам он писал в воспоминаниях:
«Зимой, к наступающим гоголевским празднествам, я снял отрывки из «Мертвых душ» и «Женитьбы», а на весну мы готовили целый план работ и решили построить павильон. Первый павильон в Москве, на Тверской… Это был первый и единственный год без конкуренции. Со следующего заработало много фирм, и все заграничные начали снимать русские сюжеты, так как наша конкуренция была им не по нутру…»
До 1917 года Чардынин успел поставить около 100 (!) фильмов, из которых до наших дней сохранилось 34. В 1918–м на экраны вышел двухсерийный фильм–бенефис «Молчи, грусть… молчи…», которым было отмечено десятилетие его кинематографичес
В 1921 году артист переезжает в Латвию. Тут не было собственной киностудии, и Чардынин вместе с режиссером Вилисом Сеглиньшем создает ее — АО «Латвью филма». Справедливости ради надо сказать, что первые документальные ленты в Латвии появились еще в 1910–м — латышский оператор Александр Станке снял фильм о приезде в Ригу Николая II с семейством, но художественные игровые ленты связаны с именем русского эмигранта.
Первым чардынинским фильмом в Латвии стала кинокомедия «Фрицитис на взморье», затем вышли мелодрама «В вихре времени» (о любви немецкой баронессы и латышского офицера), картины «Волкам брошенная жертва» и «Психея». В последней снимались актеры, ставшие впоследствии звездами латышской театральной сцены: Алфред Амтманис–Бриедитис, Лилита Берзиня, Эдуард Смилгис… А обучались они у мастера русской сцены: «Латвью филма» основало курсы киноактеров…
Но в 1923 году Чардынину поступает приглашение вернуться на родину и продолжить работу в кинематографе. Трудно было отказаться: не сравнить возможности Латвии и советской России… Он возвращается, работает на кинофабриках Киева и Одессы. Однако начало игрового кино в Латвии положено. За три года работы здесь Чардынин снял четыре художественные ленты — первые в истории местного кинематографа, основал курсы киноактеров, подготовил учеников.
Впрочем, выхода следующей местной ленты пришлось ждать долго — только в 1930–е появляется очередной художественный фильм — «Лачплесис». Кстати, поставил его тоже воспитанник российских театральных школ — Александр Рустейкис.
А в советской России Чардынин снимает двухсерийную ленту о Тарасе Шевченко, экранизирует Льва Толстого. Вернувшись в СССР, в Одессе он встретил и новую спутницу жизни — молодую актрису Маргариту Барскую. Вот что писала о нем Маргарита Александровна:
«Чудесный человек. Как хорошо, что я прожила с ним шесть лет… Я ему обязана многим, в том числе терпимостью к людям. Это один из лучших представителей русской интеллигентной богемы. Старый могикан, больше таких не будет. На шестом десятке покорить такую колючую девчонку, какой была я, жениться на ней (замучить до того, что она сбежала), взять другую жену, еще моложе, работать всю жизнь, острить, пить, раздавать деньги до копейки, сохранять постоянное доброжелательств
Петра Ивановича Чардынина не стало в 1934 году — рак. Ему был 61 год.
…Федорова, Мельников, Чардынин… А сколько еще замечательных русских людей отдали свои силы, талант для того, чтобы поднять Латвию на новую ступень! Сегодня родной язык этих людей здесь называют языком «оккупантов», «ватников», «туземцев». А имена пионеров местного балета, оперы и кино знакомы только небольшому кругу историков. Зачем поднимать на щит чужаков?!
Илья ДИМЕНШТЕЙН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.