Видео
В мире
─ Давненько не записывал интервью в тренажерных залах, Рамзан Ахматович. Все больше по кабинетам, знаете ли…
─ Так это я буду тренироваться. Мне нормально. На все вопросы отвечу. На любые.
Спрашивайте!
─ Вам нравится, когда вас боятся?
─ Кто боится? Если речь о врагах России ─ террористах, экстремистах и прочих, такие враги должны меня бояться. Смертельно. Они знают: моя позиция принципиальная. Человек, замышляющий зло, поставивший перед собой цель совершить теракт, лишить жизни ни в чем не повинных людей, должен быть нейтрализован до того, как ему удастся нажать кнопку. Задержать, привлечь к ответственности, а в случае вооруженного сопротивления уничтожить.
Иного человечество еще не придумало. Должны ли эти враги меня бояться? Да! Не просто бояться, а держаться на другом конце света. Церемониться с ними нельзя! За решетку или на двухметровую глубину. Пусть сами выбирают, какой из вариантов им больше по душе. Если попытаются появиться в Чечне, уничтожим. Всех. До последнего.
Раздражает всякая чушь, будто народ против Кадырова. Я со своим народом. Живу его заботами и хлопотами. Моя жизнь отдана народу. И меня он любит. Я воин, защитник, дал присягу и служу людям, готов за них жизнь отдать. А враги пусть боятся. Это даже хорошо.
─ Давайте тогда еще раз о терминах. Кого именно вы называете врагами?
─ В первую очередь тех, кто 20 лет назад принес войну на мою землю, убивал чеченский народ, разрушал наши города и села, тех, кто еще не желает осознать, что их карта бита и народ сделал выбор.
А какие другие враги могут быть? Мои враги ─ враги России и Чечни.
─ Но в 94-м официально все называлось восстановлением конституционного порядка...
─ Я говорю вам про террористов из 51 страны, приехавших в Чечню, про предателей, мечтавших погубить Россию как суверенное государство, про шайтанов внутри республики, плясавших под дудку Запада, всех этих ходорковских, березовских и прочих.
При чем тут конституционный порядок?! Хаттаб и Басаев порядок наводили?
Одна шушера! Вражеские остатки попрятались по щелям, но мы знаем, где они и что хотят.
─ ИГ* ─ тоже враги?
─ Конечно.
─ Там ведь есть и чеченцы.
─ Да, есть, но это капля в море по сравнению с сотнями тысяч террористов, прибывших из Америки, Азии, Европы, Африки, Австралии… У "Иблисского государства" и "Аль-Каиды" одни и те же родители.
─ Главное, чтобы ваши земляки обратно не вернулись.
─ Не бойся, не вернутся! В Чечню уж точно не вернутся! Америка с Европой мечтают чужими руками расшатать наше государство. Будь их воля, превратили бы Россию в сплошной Алеппо. Зря стараются. Ничего не получится.
Мы и на колени не встанем, и с голоду не помрем! Против нас санкции бессильны. Не на тех напали! Хвала Аллаху, у России территория огромная, земля богатая, от испытаний мы станем еще сильнее, и Запад сам попросит у нас помощи. Уверен, именно к этому все идет.
Но сегодня они ─ наши враги. Значит, и мои. Как гражданина. А личных врагов у меня нет! Я самый-самый мирный человек на свете.
─ Неужели?
─ Так было всегда, со школьной скамьи. Я помогал слабым, тем, кто нуждался в защите. И в классе, и на улице. Но до открытой вражды ни с кем никогда не доходило.
Да, у меня были кровные враги, они убивали истинных сынов чеченского народа, сынов России ─ моих друзей, моего отца, первого президента Чеченской Республики Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова, политика, известного во всем мире религиозного деятеля…
Их больше нет, всех уничтожили. Это была наша обязанность. Бандиты и преступники другого языка не понимают.
─ А внесистемную оппозицию вы считаете врагами?
─ Нет, они болтуны. Такие бесстыжие люди. Без чести, без совести, без Родины. Все, что им нужно, ─ и дальше продавать интересы государства. За тридцать жалких сребреников.
─ Вы сейчас про кого-то конкретно?
─ Не хочу называть имена. Если начну произносить вслух, тренироваться не смогу, стошнит. Они ждут, пока скажу хоть слово, и тут же поднимают крик, пользуются моментом, чтобы напомнить о себе. Поэтому лучше промолчу. Их и так все знают. Придет время, народ сам будет гонять этих людишек, как бродячих собак, из региона в регион. Даже родственники отвернутся, чтобы не позорили фамилию.
Ну какая оппозиция? Сами посудите. 18 сентября народ вышел, проголосовал на выборах. В Чеченской Республике эти балаболы получили считаные доли процента. К ним нет доверия. Что говорят в таком случае? "Давай, до свидания!"
Оппозиция уже натворила что могла. А потом выдохлась… Как называется место в Москве, где демонстранты собирались? Болотная, да?
Хотели напугать Владимира Путина, мол, не иди на новый президентский срок, народ против... Но получилось ровно наоборот. Владимир Владимирович знал: огромная, многонациональная и многоконфессиональная Россия с ним, не подарил врагам ни шанса разрушить страну. Он, как всегда, смело пошел вперед, мы двинулись следом.
Все! Некому больше финансировать Pussy Riot, подкармливать грантами разные движения вроде того, что нарисовало похабщину на Литейном мосту в Питере. Для меня все эти пусси ─ враги России. Зашли в церковь, устроили танцы с пошлыми песнями… Если бы сунулись в мечеть, произошло бы двойное преступление, их на месте порвали бы на куски…
Кто-то ведь устраивал эти провокации. Зачем это было делать? Мы все знаем и понимаем, но молчим.
Теперь им денег не дают, вот и поутихли.
─ Некоторые затихли навсегда. Например, Борис Немцов.
─ Да, Борис Ефимович погиб. Раньше я уже высказывал мнение по этому факту. Добавить нечего…
Меня абсолютно ничего не связывало с ним.
─ Но он был для вас врагом?
─ Нет, Немцов никогда не был моим личным врагом или другом. Наши пути не пересекались. Он сделал себя врагом России ─ моей страны. Но сегодняшней России и нужен был такой враг: за Немцовым никто не стоял, у него осталась только болтология. Зная, что от Бориса Ефимовича больше нет пользы, его друзья решили одним залпом убрать двоих: застрелив Немцова, устранить Кадырова. Но со мной ничего у них не получилось. Я абсолютно спокоен, на ложь и провокации не реагирую. Посылаю всех подальше и нормально живу.
─ Вы утверждали, что явитесь на допрос к следователю по делу Немцова и дадите показания, однако этого так и не случилось.
─ В любое время! Хоть сейчас. Переоденусь и вылечу первым же рейсом. Но для начала мне должны прислать официальную повестку.
─ Немцов в 96-м пытался остановить чеченскую войну, собрал для этого миллион подписей, привез в Кремль Борису Ельцину… Вы ведь в то время находились по другую линию фронта?
─ Да, в начале 90-х многие люди в Чечне хотели независимости, верили словам Дудаева, Удугова, Басаева, Масхадова, не знали, что их направляли враги, которые мечтали о гибели России и использовали наш народ как пушечное мясо. И министр обороны Грачев специально бросил на территорию республики арсеналы с оружием, чтобы заманить нас в ловушку… Мы не сразу во всем разобрались. Сначала думали, что будем, как воины, защищать свой народ. Такая была у нас идеология.
─ Когда поняли, что идете не туда?
─ Хасавюртовское соглашение, которое в августе 96-го подписали Лебедь и Масхадов, по факту ничего не дало. Это была передышка. Я присутствовал тогда на переговорах. Мы с отцом и Надиром Хачилаевым сопровождали Лебедя из Махачкалы в Новые Атаги. На вертолете добирались…
Летом 99-го тогдашние власти Ичкерии нарушили договоренности, Басаев вторгся в Дагестан, началась вторая кампания, и она оказалась совсем иной, еще более жестокой. Мой отец выступил против Масхадова с Басаевым, сказал: это не джихад, а предательство законов ислама. Вот в чем было наше принципиальное разногласие. Они приговорили Ахмата-Хаджи к смертной казни. Мы начали воевать с ваххабитами и террористами.
Пророк ─ Саляллаху алейхи вэссаллям! (Да благословит его Аллах и приветствует!) ─ сказал: кто будет убивать этих псов ада, тот попадет в рай.
─ И сколько их надо перебить, чтобы попасть на небо?
─ Мы обсуждаем серьезную тему! Речь идет о террористах, которые проливали кровь тысяч женщин, стариков, детей…
─ Но вы считали, псов?
─ Нет. Я воевал против тех людей, против граждан пяти десятков стран, которые почему-то оказались в Чечне, хотя раньше про нее никогда в жизни, может, и не слышали.
Их костяк составляли профессиональные сотрудники западных спецслужб. Они убивали мой народ.
─ А как же федералы? Вы ведь воевали и против них.
─ Никогда, нигде, никому, ни в шутку, ни всерьез не говорил, что убивал русских солдат. Ни разу не произнес такую фразу! Эти слова приписывают мне, они умышленно запущены в Сеть. Их тиражируют, прекрасно зная: это наглая ложь. Да, во время первой кампании я с оружием в руках был со своим народом.
Маленький был тогда, глупый, но всегда находился рядом с отцом. Помню, как забрали у боевиков и привезли в Грозный двух пленных солдат и одного контрактника, передали в штаб. Можно сказать, спасли. Муса Дадаев, он работает сейчас министром сельского хозяйства в нашем правительстве, тоже вырвал из рук бандитов и вернул федералам пленных контрактников. Он сказал тогда: "Мы не звери. Отнеситесь к ним по-человечески. Пусть едут домой, расскажут матерям и женам, что чеченцы защищают свою землю".
Конечно, можете решить, что Кадыров боится говорить правду, а то вдруг общество не так отреагирует. Будь я проклят, если не отвечаю, как было! Мне скрывать нечего. Повторяю, я ходил с отцом. Рядом… А он, как муфтий, спас жизни многих и многих военнослужащих.
─ А почему вы называете Ахмата Абдулхамидовича первым президентом Чечни? До него были Дудаев, Яндарбиев, Масхадов… История Республики Чечни не началась ведь в 2003 году?
─ Это не я назвал, а Кремль так предложил. Может, не помните, но Россия аннулировала любые указы, постановления, документы, звания, которые относились к периоду Ичкерии. Если Дудаева и Масхадова считать президентами, тогда и Ичкерию надо признать, ее министров, басаевых, хаттабов, удуговых считать легитимными политиками, а они бандиты и террористы. Да, в какой-то момент, на раннем этапе, я сильно поддерживал Дудаева, думаю, даже собственный сын Джохара так не болел за него, как я. Повторяю, это начало 90-х годов.
Какое сегодня имеет значение ─ первый или последний, разве этим измеряются заслуги перед республикой? Люди уже привыкли, что Ахмат-Хаджи ─ первый президент Чечни. И называют так. Если решу что-то поменять, народ меня не поймет.
─ Центральный проспект Грозного носит имя Ахмата Кадырова. Как и главная мечеть "Сердце Чечни", как и республиканский стадион, где играет "Терек". Есть музей Ахмата-Хаджи с мемориальным кабинетом. Недавно построенную мечеть в Аргуне назвали в честь вашей матери Аймани Несиевны. Вы хороший сын…
─ Надеюсь. Что может быть дороже родителей? Кто ближе? Будь моя воля, еще больше сделал бы в их честь. Памятник отцу я убрал. Не положено по нашей вере. Остались только портреты и барельефы на памятных местах.
ТАСС.
