«Неужели и Центр госязыка будет ликвидирован?» — Вейдемане

«Я на этой работе с 2009 года, это три срока. Я достиг пенсионного возраста. Честно говоря, не понимаю всего этого юридического обоснования в связи с увольнением, так как срок просто закончился, и все», — поясняет Балтиньш.

Увольнение выглядит весьма демонстративным — дескать, убирайся, ты не должен бороться за латышский язык, ты слишком активен! Распоряжение об увольнении со ссылкой на Закон о государственной гражданской службе подписали премьер Силиня и министр юстиции Либиня-Эгнере.

Однако согласно этому же закону глава Минюста могла продлевать пребывание в должности профессору Балтиньшу еще несколько раз, поскольку ничто не запрещало так сделать. Тем не менее был найден формальный повод: скоро будет достигнут пенсионный возраст — 66 лет! Поэтому — вон!

Не помогли ни выдающаяся биография, ни нынешний трудовой задор. Балтиньш владеет французским, английским, русским и немецким языками, он автор более 130 научных статей о развитии и истории латышской терминологии, о медицине, общественном здоровье и истории вузов, а также автор семи книг.

В нынешних военных условиях этот выдающийся эксперт по социолингвистике должен был бы продолжать работу, так как защита государственного языка входит в круг вопросов безопасности. Однако премьеру и министру юстиции, а также всему Кабмину этот аспект, очевидно, до лампочки.

«Мое ощущение таково, что… поддержка государства не такова, какой можно было бы ожидать в этой геополитической ситуации, и у нас всегда кто-то утверждает, что учреждений слишком много, нужно «агентство одной остановки». Тогда мы можем все свести к Одному Госучреждению, куда подаем заявление, например, о земельном налоге или новом паспорте, в этом учреждении все заявления сортируют и сливают соответствующим чиновникам. Вот такое примитивное предложение», — заявляет Балтиньш.

Хотел бы он продолжить работу и после 29 сентября? «Я не являюсь нетрудоспособным, — смеется Балтиньш, — и не собираюсь уходить из языковой политики. Так что отшельником в лесной хижине я не стану. Продолжу руководить комиссией АН по терминологии, буду вести исследования в Институте латышского языка, так что в работе недостатка не будет».

По мнению Балтиньша, многие не понимают, что такое языковая политика: «Если мы ничего не делаем для сохранения языка, то это тоже языковая политика. И это плохая языковая политика. То же самое, что не ходить на выборы: человек делает выбор, и это плохой выбор. Считать языковой политикой обучение людей говорить по-латышски — это тоже не главное. Ведь главное — это отношение. А если это отношение таково, что Латвийское телевидение вообще могло допустить мысль о предвыборных дебатах на русском языке, то такое отношение достойно сожаления. Как вообще что-то такое могло прийти в голову?!»

Именно из-за этого принципиального отношения к роли и месту государственного языка, включая отношение к мегаблестящей идее «общественных СМИ» о дебатах на русском, Марис Балтиньш, очевидно, оказался столь неподходящим и «непричесанным» для правящих кругов, прилежно обслуживаемых теми же «общественными СМИ», что его понадобилось выкинуть из руководства Центром госязыка. Не удивлюсь, если вскоре после этого и сам центр будет ликвидирован — тоже на основании каких-то «аргументов».

(Публикуется в сокращении.)