Легко критиковать Сталина и не видеть репрессий Путина: Кунгуров ругает фильм Дудя про Колыму

Как ни удивительно, но размах политических репрессий путинского режима превысил масштабы чисток «врагов народа» в сталинские времена. Не по количеству трупов, но по достигнутому эффекту. Кстати, именно это в последнее время вызвало какой-то безумный всплеск сталинофобии в либеральной тусовке. Что-то слишком яростно они принялись клеймить сталинизм, визжать о 20 миллионах умученных в гулагах и сраться с совкодрочерами в коментах на тему «не допустим ренесанса красного людоедского режима!».

Это в них липкий страх играет. Боятся они, разумеется, не Сталина. С тем же успехом можно бояться Чингисхана или Калигулу.

Они испытывают ужас перед путинскими орками, которые могут любого схватить, запытать до смерти, посадить в лагеря на годы, раскулачить. Нынешний рэкет в отношении коммерсантов – это то же самое раскулачивание, с той лишь разницей, что 90 лет назад зерно и скотину у кулаков отжимали в «закрома родины» в счет выполнения колхозом плана, а сегодня – в офшорные общаки.

Но поскольку гламурные столичные либералы в массе своей слишком трусливы, чтобы бороться с путинизмом, она начинает сублимировать свой страх в борьбе со Сталиным. Это и есть эффект, который достигнут путинскими репрессиями.

Очень показателен в этом отношении проект Дудя «Колыма – родина нашего страха». Количество просмотров впечатляет – 10 миллионов за неделю. Это говорит о том, что меседж ложится на унавоженную почву. Мальчик-мажор, который даже в автозаке ни разу не уехал с навального митинга, стращает нас ужасами Гулага, и миллионы(!) хомячков с замиранием сердца ему внемлют, лайкают и репостят.

Причина одна – хомячки до усрачки запуганы именно путинскими репрессиями. Ведь Сталин-то точно не воскреснет, а идейные сталиноиды, средний возраст которых 70+ к власти точно не придут.

Посмотрел я фильм про Колыму и осталось у меня очень пакостный осадочек. Что ж ты так возмущаешься тем, что по данным ВЦИОМ (опрос за октябрь 2018 г.) половина молодых людей от 18 до 24 лет никогда не слышала о сталинских репрессиях? Ну, да, телевизор они не смотрят, на уроках истории в школе их тошнит от маразмо-патриотизма, который им скармливают с лопаты. А ты-то сам слышал что-нибудь о путинских репрессиях? О тех самых, которые вот прямо сейчас творятся. Ты знаешь о том, как работает пыточный конвейер в подвалах Лубянки сегодня? Ты конечно, герой – целых полчаса смаковал челюсть, которую Королеву на допросах сломали в 1938-м. А слабо к себе на поговорить пригласить того, кто выжил после допросов в тюменском УБОПе. Они такие подробности расскажут – у тебя волосы поседеют.

Чувачок, ты так гневно обличаешь «старшее поколение». Даже до историософских обобщений воспарил: «Я всегда думал: откуда у старшего поколения этот страх, это стремление мазать все серой краской? Почему они боятся, что даже за минимальную смелость обязательно прилетит наказание? Моя гипотеза: этот страх зародился еще в прошлом веке и через поколения добрался до нас».

ОК, допустим, все так и есть. Проклятый Сталин старшее поколение запугал гулагами, поэтому старшее поколение – отстой. А ты типа высоконравственный гражданин, представитель первого непоротого поколения, властитель дум столичных либеральных мажоров, матерый хипстер и смельчак.

И вот ты, такой модерновый, свободолюбивый и умный вдруг ни с того ни с сего решил отвлечься от делания лавэ на попсухе-желтухе и снять высокодуховный фильм о политических репрессиях 80-летней давности. Хорошо, молодец.

Но если ты истинный художник, что ж ты даже намеком не провел аналогии с днем сегодняшним? Слышал что-нибудь про метафоры и аллюзии, про эзопов язык? Ну, вот хотя бы таким образом вторым слоем мысли упаковал. Уж кто-кто, а я бы их считал.

Но нет, Дудь – такой же трус, как и то «старшее поколение», которые он высокомерно осуждает. Эк ты заковыристо в конце загнул: мол, надо понять кровавое прошлое, чтоб оно больше никогда не повторилось. Але, братан,

да это прошлое уже давным-давно повторилось. Настоящее с каждым днем становится все более прошлым и кровавым, пока ты смело борешься с тенями минувших веков!

Объясняю механику политических репрессий на пальцах. Вообще само слово «репрессия» (лат. repressio — подавление, угнетение) связано именно с политическим гонениям. Никто же не говорит «меня репрессировали за кражу со взломом», в то время как если речь идет о репрессиях за лайки и репосты, все безошибочно понимают контекст. Как постулирует российский исследователь Михаил Степанов, политические репрессии по своей природе «являются порождением неправового государства, служат неправовым целям и являются составляющим компонентом «закрытого общества» любого тоталитарного политического режима. Выступая в качестве инструмента текущей политики, они регулируются исключительно интересами правящего режима и могут быть внезапно востребованы и так же внезапно отменены» (источник).

Великолепно сказано!

Цель репрессий – посеять в обществе иррациональный страх. И это – ЕДИНСТВЕННАЯ их цель.

К преступлению и наказанию репрессии не имеют ни малейшего отношения. Ведь Уголовный Кодекс никого не пугает. Всякий вор знает, что если он совершит мелкую кражу – получит пару лет условно, если кражу со взломом – ему грозит до пяти годков казенного дома. Если это и вызывает страх у воришки, то рациональный, контролируемый. Преступник идет на осознанный риск, надеясь, что фартанет и его не поймают. А если поймают, то не докажут. А если докажут, то не все.

Политические же репрессии ВСЕГДА осуществляются в неправовом поле, вне зависимости от того, апеллируют карательные органы к статьям УК, или действуют по-беспределу. Поэтому потенциальная жертва режима никогда не знает, что нужно сделать, или чего не делать, чтобы не попасть под раздачу. Человек не может оценить риски и ими управлять.

Он не может формировать адекватную модель поведения, сообразуясь с объективной угрозой со стороны властей. Навальному можно полоскать высокопоставленного мафиози Димона, издеваться над придурком Золотовым и с него, как с гуся вода, он, отбывая наказание условно, может спокойно разъезжать по заграницам. В то же время организаторам несанкционированного митинга выписывают штраф, а случайному прохожему, вышедшему из метро в момент разгона ОМОНОМ сборища несогласных, ломают ребра и отправляют на три года на нары за «нападение на сотрудника». Где логика?

В политических репрессиях НИКОГДА нет и не может быть логики, системы, писанных или неписанных правил.

Именно это рождает липкий, парализующий сознание страх. Только абсолютная бессмысленность политических репрессий вызывает оцепенение в обществе. Еще один очень характерный для политических репрессий момент – караются не только политические противники власти, реальные или мнимые, но и их близкие. В этом есть свой расчет: даже самых безбашенного «чегевар» сильно демотивирует страх подставить под удар своих родителей, жен, детей. Что уж тут говорить про маленького человека, чья хата всегда с краю?

В сталинские времена этот механизм веерного наказания родственников был использован, пожалуй, самым масштабным образом за всю историю человечества. Статус ЧСИР (член семьи изменника Родины) означал пожизненное клеймо и поражение в правах даже в том случае, если человек оставался на свободе. Впрочем, право остаться на свободе надо было еще заслужить путем ритуального отречения от своего родича, дав против него показания или став стукачем. Судьба прочих ЧСИР была незавидной: малолетних детей отправляли в сиротские спецучреждения, взрослых – в лагеря. Существовали даже специальные зоны для жен репрессированных, один из них – знаменитый А.Л.Ж.И.Р. – Акмолинский лагерь жен изменников Родины.

Ровно те же методы применяются и путинской охранкой сегодня. Ну, слава богу, пока еще детей из семей массово не изымают, хотя, как точечный инструмент против гражданских активистов, этот прием применяется. И спецлагеря для жен «террористов» пока еще не вошли в обиход.

В остальном нынешнее мусорьё ни в чем не отстает от карателей ежовской эпохи. Я на одной пересылке встречал полтзека-мальцевца, который имел неосторожность пару раз лайкнуть посты известного персонажа, призывавшего выйти на прогулку 05.11.17. Известный персонаж, кстати, отделался легким испугом и ныне пребывает в почетной эмиграции, что подчеркивает изощренную карательную избирательность погононосных путинских мразей.

Так вот, этот зек (имени не помню, тюремная погремуха – «Лес») рассказывал, что его родственники очень бодро дали против него показания следакам, которые с милой улыбочкой объяснили его жене и сыну-студенту: мол, на «неправильные» сайты осуществлялись выходы с их домашнего IP-адреса, и потому они легко могут покарать всех проживающих в квартире. Но если они немного помогут следствию, то можно отделаться малой кровью.

Теперь о самом главном. Почему я утверждаю, что Путин превзошел Сталина в раздувании репрессий, если суммарное число жертв режима нынче исчисляется, самое большее, десятками тысяч, в то время как в 1930-е карающий меч режима нежно прошелся по головам миллионов людей? Все на самом деле просто:

эффект репрессий выражается в уровне страха, которым пропитано массовое сознание.

Объемы страха на самом деле можно рассчитать достаточно точно и выразить в конкретных цифрах. Но я не буду нагружать вас громоздкими формулами, опишу все простыми словами.

Что нужно сделать, чтобы испугать лично вас? Если мусора забьют до смерти схваченного на митинге студентика Васю, вас это разве испугает? Ведь в официальном пресс-релизе гестапо будет указано, что задержанный наркоман умер от передоза, а гематомы на голове от того, что он сам упал, потеряв сознание. Да и с чего вы вообще узнаете, что где-то там, в каком-нибудь Мухосранске, зверье в погонах запинало насмерть юного фаната Навального? По ТВ об этом не скажут, в СМИ не напишут. Смерть бедного Васи потрясет только его родственников, друзей, одноклассников, то есть тех, кто знает его близко, кто осведомлен о его политических взглядах и способен выстроить причинно-следственные связи между этими взглядами и смертью «от передоза» в застенках.

Данный круг составит человек 30-50 от силы. На остальных эта казнь не окажет никакого воздействия. Таким образом, чтобы запугать 150 миллионов людей, псам режима придется убить или упрятать за решетку минимум три миллиона – каждая жертва парализует страхом 50 человек, оставшихся живыми и на свободе. Расчет верен?

Нет, подобная арифметика была верна лишь до наступления эпохи соцсетей, создавших принципиально новую систему коммуникаций в обществе, расширившую круг общения всякого индивида. Именно благодаря им мы, во-первых, узнаем из френдленты о том, что нас никак напрямую не касается, то, о чем мы никогда не получили бы достоверной информации.

Во-вторых, благодаря вирусному эффекту возникает впечатление значимости вполне частного события. Ведь человеку, по большому счету, все равно, что стало причиной его смерти – автобус его задавил или пьяный мент убил в автозаке. Но смерть в ДТП никогда не станет причиной миллионов репостов в соцсетях в отличие от второго случая.

Наконец, то, что пользователь Фейсбука переживает чью-то трагедию в онлайн-режиме, вызывает эффект эмоциональной сопричастности даже у тех, кто не был знаком с жертвой политических репрессий в оффлайне. Какая эмоция рождается у вас первой, является самой яркой и долгоиграющей – ненависть, гнев, сострадание, чувство чудовищной несправедливости, стремление отомстить убийцам?

О, не льстите себе. У 99% обывателей возникнет одно чувство – липкий страх и гаденькая радость от того, что ты мог случайно оказаться на месте убитого, однако пронесло. И более – ничего.

Именно соцсети стали тем резонатором, который усиливает парализующий эффект от путинских политических репрессий в тысячи раз.

Поэтому нескольких сотен репрессированных в год вполне хватает для поддержания в массах нужного уровня страха. Да, в случае масштабного бунта в полном соответствии с законами массовой психологии соцсети начинают генерировать не страх и апатию, а гнев и звериную ненависть, но пока русскому быдлу до состояния бунта – как пешком до экватора.

В Кремле наивно полагают, что в нужный момент просто отключат соцсети – и затушат бунт в зародыше. Именно эту задачу и пытаются решить путем создания авнотономного Рунета как раз к следующим выборам.