«Боли стало меньше»: опытный хирург о том, как меняются латвийские больные и методы их лечения

«Доктор, когда собираетесь уезжать за границу? И куда?» — в наше время этот вопрос приходит в голову первым при встрече с молодым латвийским врачом. «А я остаюсь, — уверенно отвечает Вячеслав Попков, хирург Рижской 1–й больницы. — Ведь куда б ни ехал человек, свои проблемы он везет с собой…»

Доктор Попков знает, что говорит: его разнообразного опыта хватит на нескольких специалистов. После Латвийской медицинской академии поехал в Петербург — там закончил ординатуру. И имел все шансы остаться, но вернулся. Из многомиллионного города — в местечко Приекуле, где всего–то пара тысяч жителей.

Потом — резидентура и 15 лет дежурным хирургом в больнице имени Страдыня, 5 лет заведовал юрмальской «неотложкой», 5 лет работал старшим хирургом Юрмальской больницы. Сейчас в Рижской 1–й больнице выполняет плановые операции, но так называемую экстренную хирургию не оставляет — «чтоб не сужать профессиональный кругозор».

— Часто к врачам пациенты относятся с опаской, сомневаются, хватит ли опыта… Вас это не смущает?

— Опыта нет без знаний, и хватает его тогда, когда не перестаешь учиться. Медицинские технологии устаревают каждые 5 лет. А опаска — это нормальная стрессовая реакция, пациента нужно просто успокоить.

— Насколько техническое оснащение нашей медицины соответствует мировым стандартам?

— Полностью соответствует. В том, что касается диагностики, компьютеров, техника передовая. И врачи наши хорошо подготовлены. Другое дело, что есть организационные нестыковки.

По–моему, перед плановой операцией пациенты вынуждены проходить слишком большую организационную цепочку. Многим не хватает терпения и настойчивости, в результате на операции попадает слишком много больных в запущенном состоянии.

И многие из плановых пациентов становятся экстренными — таких уже привозят на «скорых». А государству это дороже обходится.

Скажем, удалить желчные камни — обычное дело. Но если не сделать это вовремя, может воспалиться желчный пузырь, печень, начаться желтуха — состояние резко усугубится.

— Молодому врачу начинать дежурным в большой больнице Страдыня — это ж огромная ответственность…

— В больших больницах в этом плане наоборот легче: там же всегда несколько коллег, есть с кем посоветоваться и разделить ответственность. А вот в маленькой она давит, ты ж там единственный на дежурстве хирург, а случиться может все что угодно в любой момент.

— Когда стала приходить профессиональная уверенность?

— Через 10 лет работы. Хотя молодой хирург никогда не бросается сразу в свободное плавание — сначала работает под присмотром старшего, а потом уже, смотришь, и сам начинает контролировать младших.

Что для хирурга важнее всего: выстроить правильную последовательность действий, которая зависит от состояния пациента. Одного просто отпустить домой, другого — госпитализировать и назначить лечение, третьего — срочно оперировать. И главное, не перепутать!

— Рижская 1–я больница работает как дневной стационар. Что за пациенты у вас лечатся?

— «Острых» к нам не привозят — все пациенты, как мы говорим, плановые. По моей специализации в области абдоминальной хирургии (все, что связано с животом) квоты установлены государством на желчный пузырь, грыжи, разделение спаек.

— Какой самый частый диагноз у ваших пациентов?

— Камни в желчном пузыре и грыжи. Что интересно, если раньше в абдоминальной хирургии самой частой была операция на аппендиксе, то теперь — на желчном пузыре. Это связано с тем, что продолжительность жизни увеличилась и в то же время болезни «помолодели».

Аппендицит — это болезнь преимущественно молодых, а камни в желчном пузыре появляются в зрелом возрасте.

«Боли стало меньше»

— Насколько изменились операционные методы за 20 лет вашей работы?

— Они отличаются, как земля и небо! Раньше операции делались полостные, доступ к больному органу выполнялся длинным разрезом мягких тканей живота, люди подолгу восстанавливались, были боли в ране, случались воспаления и расхождения ран.

Теперь ничего подобного — многие плановые операции в дневном стационаре делаются при помощи лапароскопии. Этот метод вошел в медицину в начале 90–х и качественно изменил хирургию.

— В чем суть нового метода?

— Вместо большого разреза брюшной стенки делаются небольшие проколы размером сантиметр — полсантиметра. Миниатюрная видеокамера выводит картинку на монитор, и врач оперирует, глядя на экран.

Преимуществ масса: у больного нет больших ран, минимальная кровопотеря, значительно меньше боли. Раньше, например, удаляли желчный пузырь большим разрезом, человек еле–еле вставал на третий день. Сейчас утром прооперировали, а вечером он может идти домой.

Лапароскопия в будущем — основной метод хирургии. В самом начале так оперировали только желчный пузырь, теперь в животе так можно сделать практически все.

Сейчас еще внедряем эндоскопическую хирургию, там вообще нет никаких разрезов, доступ проводится через естественные отверстия. И, значит, все проходит вообще практически без боли, ведь сами по себе органы не болят, а послеоперационные боли возникают в основном только в ране.

«Всегда даю пациенту телефон…»

— Но так ли нужно сокращать пребывание в стационаре, разве больному после операции не лучше оставаться под медицинским присмотром?

— Тех пациентов, у кого есть значимые хронические заболевания, до операции в дневном стационаре не допускают анестезиологи, ведь после операции можно ждать их обострения. Такие пациенты действительно должны находиться в больнице более долгий срок.

Но многим долгое лежание в стационаре после лапароскопии попросту не нужно. Нет в этом практической необходимости, не надо делать большие перевязки, а дома и микрофлора родная, и настроение не больничное.

Хотя я, выписывая пациента, всегда даю ему свой телефон и прошу звонить, если что. Для человека психологически важно чувствовать себя защищенным, тем более что операция для него большой эмоциональный стресс. А мне спокойнее, потому что ситуация остается под моим контролем.

Случись что, я же про него знаю больше, чем другие хирурги. И потом, многие вопросы можно снять одним только разговором по телефону.

«Цените здоровье! Это главное у каждого человека»

— А что наши больные делают неправильно?

— Здоровье свое не ценят. Никак наш человек не может понять, что это его главное богатство. И что лучше него самого о его здоровье никто не позаботится. Инструкцию по применению все знают, но мало кто выполняет.

Процентов 10 у нас таких, кто обследуется по необходимости и без. Процентов 25–30 оценивают ситуацию адекватно: не преуменьшают проблему и не преувеличивают, но многие живут по принципу «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». А ведь вовремя выявленные болезни современная хирургия успешно лечит.

— Противопоказания к лапароскопии есть?

— Есть. Та же сердечно–сосудистая недостаточность. Но эта операция щадящая, поэтому показания к ней постоянно расширяются. Раньше считалось, что беременным вообще нельзя ее делать. Потом стали назначать в зависимости от срока — плод она не травмирует.

— При помощи эндоскопии вы уже оперируете в дневном стационаре?

— Планируем скоро начать. Сначала будем удалять опухоли, полипы в кишечнике. Метод удивительный, конечно. Вообще у человека нет никаких разрезов. А при сочетание лапароскопии и эндоскопической хирургии получаются гибридные операции, и ты делаешь то, что раньше делал, разрезая весь живот.

— Вы у своих пациентов чему–то учитесь?

— Ой, многому. Главное — стал их слушать. И нахожу много полезного. Часто пациенты в своих болезнях настоящие профессора. Бывает, находят очень оригинальные решения, которые реально помогают. Пусть не всем, но какой–то группе могут помочь — запоминаю, делаюсь информацией с другими…

Елена СЛЮСАРЕВА