Билет в один конец: 11 советских заключённых угнали самолёт в Пакистан и вместо свободы получили пожизненное

В пакистанской тюрьме отношения между бывшими сообщниками быстро испортились. Пока они захватывали самолёт, их объединяла общая цель. Теперь выяснилось, что никакой общей жизни у них нет. Начались конфликты, борьба за влияние, взаимные угрозы. Некоторые заключённые приняли ислам, другие пытались наладить отношения с администрацией, третьи всё глубже погружались в отчаяние.

Первым погиб Игорь Суслов. Его смерть официально считалась самоубийством, хотя некоторые товарищи подозревали насилие. Позднее умер Владимир Петров, который нанёс себе тяжёлые ранения во время одного из протестов. В 1996 году покончил с собой Сергей Шубенков. Из одиннадцати человек, прилетевших в Карачи, трое не дожили до освобождения.

Остальные провели за решёткой ещё несколько лет. В 1997 году Пакистан отмечал пятидесятилетие независимости. По случаю юбилея власти объявили амнистию, которая распространилась и на советских угонщиков. Но даже после этого возвращение затянулось. Нужно было решать вопросы гражданства, документов, согласовывать передачу заключённых с государствами, возникшими на месте СССР.

Шестеро россиян вернулись в 1998 году. Двое уроженцев Украины — только в 2000-м. Шатохину было двадцать шесть лет. Когда он улетал из Якутии, ему было шестнадцать. Почти вся его молодость осталась в пакистанской тюрьме. Дом, которого больше нет

История Владимира Боблова после возвращения в Россию оказалась едва ли не печальнее его пакистанских приключений. Сначала ему пришлось вновь предстать перед судом по делу, связанному с убийством, совершённым ещё до угона самолёта. Он получил дополнительный срок. Когда Боблов окончательно освободился, ему было уже около шестидесяти. Он вернулся в Нерюнгри и обнаружил, что дома у него больше нет. Постройку, где он когда-то жил, снесли. Семейная жизнь давно распалась, старые связи оборвались. Боблов обращался к местным властям, требовал жилья, скандалил. Его пытались устроить в социальные учреждения, но там он конфликтовал с персоналом. Человек, которому удалось пережить один из самых невероятных угонов в истории авиации, не мог справиться с обыкновенной мирной жизнью. В конце концов ему выделили отдельную комнату. Там он и умер.

Судьба Андрея Исакова тоже закончилась трагически. После возвращения он пытался устроить семейную жизнь, женился, стал отцом, но затем вновь оказался связан с криминальной средой. Впоследствии его убили. 

Константин Шатохин вернулся в Донецк.  Он рассказывал журналистам, что после освобождения жизнь складывалась трудно. Не было устойчивой работы, возникали проблемы с документами, распалась семья. Когда-то он отправился за границу в надежде увидеть мир и начать другую жизнь. Теперь ему приходилось заново учиться жить в собственном городе. В отличие от организаторов угона, Шатохин не стремился изображать себя героем. Он признавал, что совершил чудовищную глупость. И всё же в его рассказах ощущалось нечто большее, чем обычное раскаяние. Казалось, он до сих пор не мог поверить, что одно подростковое решение оказалось способно перечеркнуть целое десятилетие.

Побег, который удался

У этой истории есть одна особенность, отличающая её от большинства рассказов о неудавшихся побегах. Формально побег удался. Заключённые сумели захватить самолёт, заставили советские власти выполнить свои требования, пересекли государственную границу и оказались в стране, которая не собиралась немедленно выдавать их Москве. Всё, что они задумали, осуществилось. Не произошло лишь одного — они не получили свободу.

В сущности, они совершили типичную ошибку людей, которые считают, что перемена места автоматически означает перемену судьбы. Им казалось, что достаточно попасть в другую страну, и прежняя жизнь перестанет иметь значение. Но на другом конце света их встретили не свобода и благополучие, а новые законы, чужой язык и тюремные стены.

Особенно примечательно, что в августе 1990 года шестеро заключённых отказались продолжать побег. Они остались в Якутии и вернулись под конвой. В тот момент эти шестеро наверняка казались остальным трусами, упустившими единственный шанс вырваться из советской тюрьмы. Однако именно они приняли единственно разумное решение. Возможно, некоторые из них уже через несколько месяцев оказались на свободе. Возможно, другие отсидели несколько лет. Но никто из них не получил пожизненного срока в далёкой стране, о которой прежде почти ничего не знал.

А одиннадцать смельчаков улетели в Пакистан. Трое умерли там. Остальные вернулись спустя восемь или десять лет, постаревшими, больными и нередко совершенно неприспособленными к нормальной жизни.

История эта началась с желания вырваться из тюрьмы. Закончилась она открытием, которое обошлось беглецам непомерно дорого: можно преодолеть тысячи километров, пересечь государственные границы, сменить страну и даже пережить исчезновение собственной родины — и всё-таки ни на шаг не приблизиться к свободе.

Ксаверий БЕЛЫЙ.