Бабушки-ныряльщицы с острова Чеджу

Средний возраст ныряльщиц — за 60, но среди них есть порядка 500 женщин, которым перевалило за 80. Именно чтобы сохранить этот традиционный морской промысел, власти Южной Кореи обратились в ЮНЕСКО.

В Корее их называют хэнё — «женщины моря».

У подножия потухшего вулкана Ильчубонг на острове Чеджу небольшая группа пожилых хэнё демонстрирует премудрости своей профессии.

Одетые в черные костюмы аквалангистов, женщины начинают шоу песней, которую на протяжении 300 лет пели перед выходом в море их предшественницы.

Имитируя движения на лодке, управляя вёслами и отбивая ритм поплавками и плетёнками, ныряльщицы слаженно поют о тяготах своей нелёгкой жизни.

Хэнё могут работать в море только в определённый сезон. В целях охраны морской фауны власти установили ограничения на промысел в прибрежных водах. В остальные дни хэнё зарабатывают тем, что участвуют в зрелищах для туристов.

Их профессия тяжела и опасна.

Нырять в холодные волны моря, из которого торчат коварные скалистые пики вулканической породы, — рискованное занятие.

Хэнё натренированы нырять без акваланга на глубину до 20 метров и задерживать дыхание под водой более чем на три минуты.

Эти навыки матери передавали дочерям из поколения в поколение.

Самой старшей участнице группы Пак Чжон Сун 79 лет.

В 15-летнем возрасте её научили нырять старшие родственницы.

Пак Чжон Сун живет в рыбацкой деревне возле кратера вулкана Ильчубонг. Она рано вышла замуж, родила четверых детей. Как и многие хэнё, Пак Чжон Сун продолжала нырять даже во время беременности, чтобы прокормить семью.

На протяжении веков, пока мужья оставались на берегу, хэнё — одно поколение за другим — ныряли в море и собирали со дна моллюсков, осьминогов и разных рыб.

Существует несколько версий, объясняющих, почему женщины этого острова были вынуждены взвалить на свои плечи тяжелую мужскую работу.

Согласно одной из них, мужчины-ныряльщики облагались специальным налогом, а женщины — нет. По другой версии, в XVII веке в Корее ввели повальную мобилизацию мужского населения, и женщинам пришлось заменить ушедших в армию пловцов.

Как бы то ни было, ясно одно: с XVII века именно женщины на острове Чеджу стали основными добытчицами и кормилицами своих семей.

И в каком-то смысле хэнё сумели создать своеобразное матриархальное общество на своём острове.

В период династии Чосон (XIV-XIX века) положение корейской женщины определялось мужчинами её семьи. С момента рождения она была собственностью отца, после замужества — собственностью мужа, а в старости должна была подчиняться старшему сыну.

Женщина-кормилица семьи было понятием немыслимым в традиционном корейском обществе.

А в это время на острове Чеджу именно женщины определяли свою судьбу.

Позже, особенно с прибытием на этот субтропический остров богатых туристов, резко возросла потребность в морских деликатесах. Бизнес хэнё стал процветать.

Со временем чеджудоские ныряльщицы стали зарабатывать неплохие деньги. А это не могло не повлиять на устройство семейного уклада. С приобретением финансовой независимости хэнё стали сами решать свои семейные проблемы.

Пак Чжон Сун живет одна, отдельно от мужа. Она не любит говорить о нём, предпочитая больше рассказывать о своих двух уцелевших дочерях и четырех внуках.

Хальмони — по-корейски «бабушка» — страдает нарушением слуха. Несмотря на это и болезни ног, бабушка Чжон Сун находится в хорошей физической форме, чтобы не упустить возможность участвовать в шоу ныряльщиц. Таким образом она зарабатывает ещё немного денег. Кроме того, бабушка-ныряльщица ходит и на рынок и продаёт там местный деликатес «хе» — тонко нарезанные кусочки свежей рыбы в красном соусе.

Бабушка Чжон Сун не хочет материально зависеть ни от кого.

Понимая, что её профессия находится на грани вымирания, Пак Чжон Сун, тем не менее, не желает передавать её своим дочерям. Она говорит, что работа эта «слишком тяжёлая и опасная».

Возможно, поэтому и неудивительно, что молодые женщины острова Чеджудо не находят профессию хэнё достаточно привлекательной для себя.