Вешняков: Россия предупреждает, Запад делает наоборот, а потом мы же виноваты

Посол Российской Федерации в Латвии Александр Вешняков о том, каково это — быть дипломатом в стране, которая считает Россию главной угрозой.

— Как работается дипломату в стране, которая заявляет, что родина дипломата представляет для нее главную угрозу?

— Работа, конечно, осложнилась. Но именно в этих условиях она становится и более значимой, и необходимой. Ведь задача дипломатов — снимать напряжение, развивать сотрудничество. И ни в коей мере не допускать развития конфронтации между государствами, тем более между народами.

Ну, а если говорить про угрозы, которые якобы несет Россия, то, конечно, надо развенчивать мифы об этих угрозах. В последнее время стало модным трендом обвинять Россию в агрессивной политике. Но вспомним немножко историю последних восьми лет (я как раз восемь лет здесь работаю). Мы получили обвинения по поводу агрессивности в Южной Осетии…

Но если быть справедливым и объективным, то в Южной Осетии 8 августа 2008 года агрессию против собственного народа развязал режим Саакашвили. Что, кстати, по истечении нескольких месяцев после тех событий подтверждено соответствующим заключением, которое делали европейские институты. А Россия в той ситуации, в которой к тому же погибли российские миротворцы, находившиеся там на законных основаниях, вынуждена была совершить операцию под названием «принуждение к миру».

Возьмем следующую, более свежую историю. 2014 год. Крым. Россия опять получает обвинения в том, что мы якобы оккупировали эту часть украинской территории. При этом совершенно игнорируется, в каких условиях происходило присоединение Крыма к России и как это происходило. Могу напомнить. Если бы не было вооруженных захватов власти националистическими группами в различных местных самоуправлениях, если бы не было государственного переворота на Украине, ничего этого точно не произошло бы. В ответ на такие действия, которые никак не соответствуют международным нормам, народ, проживающий в Крыму, в соответствии с Уставом ООН использовал свое право на волеизъявление и самоопределение по вопросу, с кем ему жить и как жить в этих условиях дальше.

Россия на просьбы этой территории присоединиться к России ответила: «Да!» Это почему–то не учитывается. Опираются только на одну позицию — нарушена территориальная целостность. Значит, нарушен Устав ООН, нарушены международные нормы, и во всем этом виновата Россия. Но это же необъективно.

Или Донбасс. Имеется ли план действия, дорожная карта по выходу из ситуации, которая там сложилась? Имеется! Это Минские соглашения. Кстати, признанные Европейским союзом и Советом Безопасности ООН. Россия была инициатором этого плана. И мы последовательно его отстаивали. В том числе и в Совете Безопасности ООН.

Но сегодня этот процесс не движется. Почему? Мы получаем упреки, что в этом виноваты мы. И раз мы не выполняем Минские соглашения, надо продлевать санкции. Так говорит и ваша страна — Латвия. Но это опять ложь.

Буквально на днях я читал высказывание председателя сената Франции Жерара Ларше: «Кризис власти на Украине стал препятствием на пути реализации политической части Минских соглашений». Тут он прав совершенно. Потому что без политической части этого соглашения выполнение минских договоренностей невозможно.

А это, как вы хорошо знаете, — конституционная реформа; закон о особом статусе этих территорий; диалог с представителями этих территорий, от которого отказываются представители официальной власти Украины; это амнистия всех участвующих в этом конфликте; это разблокирование данных территорий, а не их изоляция; гуманитарное и экономическое взаимодействие… Ну и, естественно, никаких военных действий.

Или Сирия. Россию называют интервентом. Как можно называть интервентом страну, которая пришла туда по приглашению законного правительства? Да, со своими вооруженными силами. Но если уж вы хотите использовать термин «интервенты», то применяйте его к тем, кто туда пришел без согласия правительства Сирии, без мандата Совета Безопасности ООН…

— А что в контексте упомянутых вами событий есть задача посла РФ в Латвии?

— Моя задача, задача нашей дипломатии — называть вещи своими именами и доносить правду о том, что происходит на самом деле.

Например, беженцы, потоки которых хлынули в Европу, это, по западным версиям, оказывается, рукотворное дело чуть ли не России. Хотя беженцы, которые сегодня действительно угрожают Европе, на совести тех стран, которые действительно причастны к возникновению их потока.

Вспомним опять историю. Вспомним, как тринадцать лет назад разворачивались события в Ираке. С обоснованием, что режим Саддама Хусейна якобы настолько страшен, античеловечен и угрожает всему миру оружием массового уничтожения, что надо его свергнуть путем военного вторжения, выступили США.

Кстати, во многих странах, в том числе в Латвии, большинство людей не поддерживали участие в той войне.

— Где–то около 80% были против. Но это проигнорировали.

— А оказалось, что народ был прав. Хотели экспортировать туда демократию (так же, как в Ливию, да и Сирию), а получили хаос, разрушение государств и порождение очага международного терроризма. ИГИЛ — это порождение тех действий.

Россия, если помните, предостерегала об опасности такого рода действий. Нас не послушали. А теперь мы еще, оказывается, и виноваты.

Но в Сирии мы благодаря своим действиям спасали не Башара Асада, мы спасали сирийское государство. И даем народу Сирии возможность все–таки политическим способом договориться о дальнейшем устройстве своего государства и его функционировании. Все это замалчивается или перевирается.

А международный терроризм, который представляет реальную угрозу мировой цивилизации, требует того, чтобы мы все против него объединились. Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше будет человеческих жертв и разрушений. Вместо этого враждебная риторика звучит в наш адрес. У вас появились антишпионские поправки к Уголовному закону. Что получается?

— Кто против них, тому Россия промыла мозги…

— Да. Причем ладно если бы это говорили, извините, политические маргиналы. Но это утверждают высокопоставленные люди. И эта истерия раскручивается уже два года. Что получаем? 42% населения в Латвии уже считает Россию главной угрозой. Печально.

— Бывали ли случаи на уровне служебных отношений, когда вы чувствовали себя здесь как на территории противника?

— К сожалению, некоторые высказывания, в том числе и латвийских дипломатов, иногда были на грани и даже за гранью. Но в то же время мы не потеряли контактов и взаимодействия с латвийским МИДом. У нас даже работает программа минимум по взаимодействию. Она предусматривает, например, контакты на уровне директоров департаментов.

Например, в мае намечена консультация по консульским вопросам. У нас есть что обсудить. Более того, уже семь лет ведется, например, такая важная работа, как демаркация границ. Создана совместная демаркационная комиссия. Она ни на один месяц не прекращала работу.

Последняя встреча, которая проходила в Риге, показала, что есть шансы практически завершить работу по демаркации границы в этом году. Это очень важно. Россия, как и Латвия, очень заинтересована в том, чтобы у нас на границе был порядок, были ясность и определенность во всех вопросах.

Или, например, у нас есть соглашение (которое выполняется) по воинским захоронениям. У нас, в отличие от некоторых стран (не буду их называть), в этом вопросе не искрит. Это тоже, я считаю, заслуга разумного подхода и латвийских, и российских дипломатов.

Кстати, в ближайшее время ожидается встреча на довольно высоком уровне. Ваш министр сообщения господин Аугулис, который не так давно встречался со мной, изъявил желание провести переговоры со своим коллегой — министром транспорта РФ. Мы поспособствовали тому, чтобы такая встреча в Москве состоялась. То есть при всем негативном фоне, о котором мы говорили в начале, многие прагматические нотки и рациональные зерна, которые показывают необходимость нашего сотрудничества как соседей, как государств, которые имеют общую границу, у нас остаются. Мы должны сделать все, чтобы такого рода настроения поддерживать и развивать. А вот пену негативного характера надо смывать.

— Какие сценарии развития наших отношений представляются вам в ближайшем будущем наиболее вероятными? К чему в этом смысле будет стремиться Россия?

— Я бы хотел, чтобы наиболее вероятным стал сценарий, который позволил бы нам побыстрее закончить конфронтацию. Есть ли на это надежда? Да. И Россия работает на это.

Например, за последний неполный год госсекретарь США Джон Керри трижды вел углубленные переговоры на территории РФ. Результатом декабрьских переговоров было принятие двух резолюций Совета Безопасности ООН по сирийской теме, по международному терроризму. А о результатах последнего приезда господин Керри сказал: мы теперь стали лучше понимать решения президента России Путина.

Это тоже дает мне надежду на то, что в конечном итоге мы поймем, что есть приоритеты, которые нас просто обязывают объединить свои усилия. Это угроза международного терроризма, это идеология «Исламского государства», которая не менее опасна, чем нацистская идеология.

— Тогда что же мешает прийти, например, к реальной, мондиальной организации по борьбе с терроризмом? Ведь для НАТО именно он — главная угроза. И Россия в Сирии, по–моему, способствовала такому решению.

— Мешает много чего, в том числе и политическая конкуренция. В данном случае признать силу и правоту России — это значит отступить от некоторых своих позиций. А это еще к тому же накладывается на избирательную кампанию в США. Поэтому, конечно, быстрых изменений в риторике, в действиях мы с вами, наверное, не увидим. Но мне хочется надеяться, что будущее все–таки за этим.

— В следующем году предполагается направить в Восточную Европу, в том числе в Прибалтику, бригаду сухопутных войск США. Ответит ли Россия контрмерами подобного уровня?

— Естественно, мы рассматриваем эти планы как крайне опасные. И, вообще говоря, они нарушают договор между Россией и НАТО — Основополагающий акт о взаимодействии и сотрудничестве, в котором зафиксированы обязательства стран НАТО — не расширять, не увеличивать свои войска на границах с РФ. Ищется лазейка — якобы это не на постоянной основе. Но от того, что этот контингент будет ротироваться через каждые девять месяцев, суть не меняется.

Это нарушение международных договоренностей подталкивает Россию на действия со своей стороны. Но я надеюсь, я даже уверен, что Россия не даст себя втянуть в бессмысленную гонку вооружений. Наши ответы будут адекватные, но не такие, которые усугубят ситуацию. В том числе для экономики РФ.

Кстати, вот что меня поражает. Россия в этом году проводит международную конференцию по безопасности. Еще перед Новым годом мы направили приглашение, в том числе и латвийскому министру обороны, принять в ней участие. Для того, чтобы в прямом диалоге рассмотреть все озабоченности — по самолетам, которые летают, подводным лодкам, которые проходят по Балтийскому морю… Нет, в прошлом году отказались. В этом году ждем ответа.

— Скажите, а это вы сделали российских соотечественников здесь «пятой колонной»? Я читал в газетах…

— Моя позиция здесь как посла ничем не отличается от позиции Латвии и других государств, которые заинтересованы в том, чтобы поддерживать связь со своими соотечественниками, где бы они в мире не проживали. Чтобы они чувствовали — у них есть историческая родина. Она о них помнит. И они о ней помнят.

Например, мы, как и президент Латвии, как и Латвийская православная церковь, вместе с самоуправлениями активно поддерживаем проект «Дни русской культуры в Латвии». Они были возрождены пять лет назад. А зарождались еще 90 лет назад. Мы поддерживаем этот проект, потому что он востребован обществом, он действительно способствует интеграции общества, которое здесь многонационально. Но ваша Полиция безопасности даже в этом проекте, его реализации усматривает угрозу национальной безопасности Латвии.

Мы к чему возвращаемся? К полицейским режимам, от которых вроде избавились? Очень хотелось бы, чтобы вполне принятая во всем мире поддержка своих соотечественников не воспринималась здесь как воспитание какой–то «пятой колонны», угрожающей безопасности латвийского государства.

— Почему никак не получается, чтобы 16 марта и 9 мая были за солдатами? Да, за разными солдатами в разных мундирах… Но без заполитизированного истеричного хамства с той или другой стороны.

— Я исхожу с позиции того, что солдат во многом не виноват. Солдат, призванный насильственным путем, да еще в войска, представляющие государство, которое тогда являлось абсолютным злом, — это жертва той войны. Но когда вы в своем вопросе говорите, будто 16 марта и 9 мая как бы два равноценных дня…

— Я сказал о солдатах… В остальном это совершенно разные дни.

— …Это совершенно разные дни. Потому, если кто–то именно 16 марта хочет почтить память погибших, для этого есть свои формы и места. Но, когда это почтение проводится демонстративно, публично, шествием в центре столицы Латвийской Республики, с возложением цветов к вашему главному символу свободы, это мы рассматриваем как попытку героизировать этих жертв той войны, присягавших Гитлеру. Поэтому в вашем государстве этот день не праздник. Поэтому ваше правительство говорит, что для почтения памяти погибших у вас есть памятный день — 11 ноября.

А 8 мая, 9 мая — это День победы над абсолютным злом ХХ века — нацистской Германией. Это радость для всего человечества. Это гордость за тех наших ветеранов, которые добились этой победы. И, естественно, прославлять героев, добившихся этой победы, отдавать дань памяти и уважения погибшим и еще живым — это абсолютно логично. Все другие интерпретации, которые хотят приклеить к этому празднику и к обелиску, к которому в Риге идут сотни тысяч латвийцев, извините меня, уже есть фабрикация и искажение истории Второй мировой войны.

— Но для латышей большевизм тоже проявил себя абсолютным злом.

— Это лозунг нацистской пропаганды: «Мы воюем против большевиков». Но разве Гитлер имел цель — свободное, независимое латвийское государство, поставив на колени почти всю Европу?

Так вы можете дойти до того, что абсолютным злом во Второй мировой войне были Советский Союз и страны антигитлеровской коалиции. Что не соответствует содержанию международных документов под названием Нюрнбергский процесс. А Нюрнбергский процесс, его решения — это составная часть международного права. Поэтому мы и говорим, что попытка поставить вопрос таким образом — это фальсификация истории Второй мировой войны.

— Что пожелаете Латвии на 4 мая? Что пожелаете ветеранам на 9–е?

— Латвийскому государству 4 мая я хочу пожелать развития, процветания, благополучия, мира и согласия всему латвийскому народу.

А 9 Мая я поздравляю всех латвийцев с 71–й годовщиной победы над абсолютным злом — нацистской Германией. Нам надо низко поклониться тем ветеранам, которые сегодня еще живут вместе с нами. Поклониться им и сказать спасибо за то, что они сделали, спасая мир, Европу от коричневой чумы. Пожелать им крепкого здоровья и счастливого долголетия.

Виктор АВОТИНЬШ.