Зигзаг удачи, или Главная роль ещё впереди

Родившийся в небольшом уютном Екабпилсе Эдийс Залакс нынче живет сразу в двух столицах: Риге и Москве. Паренек, с самого детства мечтавший стать актером, совершенно не интересовался ни драмкружками, ни другой художественной самодеятельностью, зато серьезно занимался спортом — кик-боксингом, даже стал чемпионом Латвии. Причем всем сообщал тогда, что хочет быть как Джекки Чан. В 11-м классе вдруг понял, что надо искать вуз, чтобы учиться на актера, и с ходу поступил в один из лучших театральных вузов мира.

Безмерно увлеченный театральной сценой, сегодня Эдийс предпочитает кино (сыграл уже в нескольких картинах и сериалах) и телевидение. Вот такие непредсказуемые повороты преподносит жизнь нашему герою, что его вполне устраивает.

Школьные годы чудесные

— Эдийс, почему вы выбрали именно Школу-студию МХАТ?

— Я хотел учиться в лучшем актерском вузе. Вообще я перфекционист, всю жизнь стремлюсь к лучшему. Понял, что это Москва: МХАТ, школа-студия. Это лучший театральный вуз в мире, туда приезжают учиться отовсюду. Американцы из Гарварда, к примеру, учатся там три месяца, я с ними общался, и они говорили, что в Москве за три месяца получают столько, сколько невозможно за три года в Гарварде.

Влияют не только система преподавания, метод Станиславского, но и общение. Конкурс при поступлении был 400 человек на место. Замечу, что я сначала поступал в ГИТИС, потом в Школу-студию МХАТ; поступил и там, и там. Пришел в ГИТИС забирать документы, они были поражены: столько желающих учиться, а этот парень отказывается по своей воле… Но когда я объяснил, что прошел по конкурсу во МХАТ, они меня поняли.

Я проучился там четыре года, попал на курс Игоря Яковлевича Золотовицкого, нынешнего ректора.

— Чем запомнились годы учебы? Вы не разочаровались в своем выборе?

— Мне изначально не хотелось загонять в какие-то рамки свои ум и тело, психофизику, играть только отрицательные роли или быть героем-любовником. То есть рамки одного амплуа не по мне. Мне хотелось играть то, что не совпадает с моими характером, внешним обликом, поскольку с актерской точки зрения это гораздо интереснее (действительно, трудно найти более непохожие образы, чем Отелло и Санчо Панса, Желтков в «Гранатовом браслете» и Бубнов в «На дне», сыгранные им в российских и латвийских театрах. — Л. А.).

Но во время учебы было не до размышлений на «свободную тему». Распорядок, как в армии: подъем в восемь утра, в девять — уже в студии, где оставался до вечера за партой, потом начинались занятия по актерскому мастерству, и где-то в девять вечера, а то и в 11, если готовил на завтрашний день этюды, освобождался; мог и позже задерживаться. Только в воскресенье полдня были свободными. Иногда приходилось спать по три-четыре часа — и опять занятия. Так два года «отслужил», на старших курсах было полегче — опыта набрался.

Интересно учиться было еще и потому, что мы бывали на спектаклях МХАТа, общались с прославленными актерами. Кстати, мы вместе ужинали — у нас был один буфет — с Олегом Павловичем Табаковым, с Безруковым, Пореченковым, с Мироновым, в одной очереди стояли, рядом сидели. К тому же мы, студенты, играли в спектаклях театра, ездили с ним на гастроли. Запомнился Омск, где играл в «Белой гвардии» — понятно, не главную роль, зато рядом с Хабенским.

Театр плюс кино

— Во время учебы задумывались, чему будете отдавать предпочтение: театру или кино?

— Честно скажу, сначала меня больше привлекало кино, но учеба в школе-студии сделала более притягательным театр. Но одно другому не мешает, не так ли? В театре постоянно актерский тренинг, так сказать, качаешь мышцы регулярно, становишься все ближе к профессии. В кино несколько по-другому. Сейчас у меня в приоритете именно кино. От театра я даже устал — установил свой личный рекорд в театре «Дайлес»: играл 26 спектаклей в месяц, да еще с утра репетиции.

— А какой спектакль запомнился как первая ступенька к известности?

— У нас в студии был знаменитый дипломный спектакль, с которым мы объездили пол-Европы, открывали им новую сцену Александринского театра в Петербурге, — «Ревизор» Гоголя в постановке Виктора Рыжакова (нынешний худрук «Современника». — Л. А.) Я играл и Хлестакова, и Осипа, и самого Гоголя попеременно. Еще мне повезло поработать с Аркадием Кацем, он у нас на курсе ставил спектакль «На дне», я там играл Бубнова, очень хорошая роль.

Столичные будни

— Вы мальчик из тихого латвийского городка, росли в интеллигентной семье с определенным укладом, где папа — экономист, мама — юрист, и вдруг оказались в Москве. Трудно пришлось в российской столице?

— Нет, не было проблем, я чувствовал себя вполне комфортно в Москве, меня там считали европейцем, а в Латвии принимали за русского. Я люблю Москву, очень красивый город, особенно сейчас, и он совершенно не подавляет, меня во всяком случае. Расстояния, скорость, многолюдность меня не раздражают, энергию не забирают.

Помню свои ощущения первокурсника, когда уехал из дому и полгода там не был, приехал к Новому году. Причем решил маме сюрприз устроить и не предупредил о приезде — меня встретил папа. Мама увидела меня и заплакала. Запомнил Екабпилс в тот приезд: выпало много снега, и город был просто сказочным, маленьким, уютным, заснеженным. Это ощущение, что я попал в сказку, запомнилось надолго.

А в Москве, когда в магазине увидел наш латвийский йогурт, обрадовался как родному. Из Екабпилса в Москву привозил обычно домашнюю еду, соленые огурчики, ничего особенного, как и все. В общаге все съедали хором. У нас было очень хорошее общежитие во всех смыслах, да еще рядом с театром — 20 минут пешком до Камергерского переулка.

Выбор сделан

— После окончания школы-студии вы знали, куда пойдете работать, — или неизвестность?

— Единственный театр, куда я хотел попасть, — «Табакерка». Я написал Олегу Павловичу письмо, что хочу у него работать. Он пришел, посмотрел мои спектакли, потом пришел его директор, вызвал меня и сообщил, что они готовы взять меня в театр, но ролей пока нет, придется ждать. Я во время учебы насмотрелся на тех, кто хоть и попал на прославленные сцены, но из года в год довольствовался фразой «кушать подано» и тому подобным. Пламень в душе чахнет от этого бесконечного ожидания. Я с этим не мог смириться.

Из Риги приехал художественный руководитель театра «Дайлес» Дж.-Дж. Джиллинджер и предложил у него поработать. Я согласился.

— Первая роль в театре «Дайлес»?

— Помню ее очень хорошо: спектакль «Питер Пэн», очень был популярен у зрителей. Я играл его друга. Тогда я был романтиком, поставил себе цель: буду играть так хорошо, что на каждом спектакле мне будут цветы дарить. Да, случалось такое, но нечасто. Как-то в театре это не особенно принято, разве что на премьере. Вот на кинофестивалях мне больше внимания уделяли.

— Где вы снимаетесь сейчас?

— Я снимаюсь в самом популярном сериале в Латвии — Nemīlētie («Нелюбимые»), уже третий сезон, там у меня главная роль. Режиссер — Раймундас Банионис, сын Донатаса Баниониса, мы с ним работаем уже почти три года. Но самая главная роль еще впереди. Пока же я ушел из «Дайлес»: сейчас я живу в Москве, и не приедешь так легко, как раньше.

В данный момент в Латвии занят в резекненском театре «Йорик» в спектакле «Отелло», потрясающий спектакль получился… К сожалению, из-за пандемии много сложностей у театров и актеров. Сейчас я больше нацелен на кино.

Семейное счастье

— Ваша личная жизнь тоже связана с Москвой, и у вас жена русская…

— Да, Василиса Прекрасная, как в русской народной сказке. Мы с ней познакомились в Израиле. Я после третьего курса на каникулах поехал отдыхать в Израиль и там с нею познакомился, она работала тогда в МИДе. Мой друг нас познакомил, он с ней дружил с детства. Мы оба пришли к Василисе в гости на ужин. Я в тот же вечер сказал ей: «Ты будешь моей женой». Она посмеялась, назвала меня дураком, но вот уже шесть лет мы женаты.

— Как родители с обеих сторон отнеслись к вашему решению пожениться?

— Меня родители всегда поддерживают, лишь бы я был счастлив. Василисе, правда, пришлось уйти из МИДа, поскольку я иностранец и в этом случае по закону она не имеет доступа к гостайне. Но она сказала, что будет там, где я. Василиса знает шесть языков, у нее три образования. Последнее — графический дизайнер. Она работает в Москве в одной из самых крупных рекламных компаний, у нее хорошая должность, и она довольна. У нее прекрасный вкус, чувство стиля, и она занимается сейчас любимым делом.

Ее родители приняли нас прекрасно. Семья большая: Василиса шестой ребенок, самая младшая. Отношения очень хорошие с моими московскими родственниками. У меня тоже семья немаленькая, как в сказке, — три сына у отца и матери.

— Какие черты семейного уклада москвичей вас удивляют?

— Хотя бы это. У моей жены мама врач. И она все моет, даже упаковку товаров, которые приносишь из магазина. Есть и другие мелочи. Главное, мне импонируют их уважительное отношение к людям, вежливость. Но особых различий у моей семьи и семьи моей жены нет, мы же живем почти рядом, в каких-то 700 км. Что касается уклада… В моей семье готовил папа, он замечательно с этим справлялся, но я не готовлю — хозяйка на кухне моя жена.

То, что я воспринял в своей семье, передаю детям: я помню, что мне разрешали и не разрешали. К примеру, с ножом бегать не разрешали, на окно залезать. Сыну сейчас четыре года, дочке три — Михаил и Иоанна. Мы с сыном уже завели традицию: раз в неделю ходим в баню. Ему нравится, он ждет с нетерпением дня, когда пойдем париться.

— Но ведь бывают и серьезные различия, которые сказываются на личной жизни, — например, вероисповедание…

— Я католик, но мы венчались в православной церкви. Сына назвали в честь архангела Михаила. Я с детьми говорю на латышском, жена на русском, они знают два языка.

— Что для вас важно в семейной «погоде»?

— Главное — поддерживать друг друга во всех начинаниях и трудных обстоятельствах. Не критиковать, а именно поддерживать. Еще важны взаимопонимание, доброта, любовь и сопереживание.

— После Джекки Чана кто стал кумиром?

— Таких у меня нет. Есть люди, с которыми я хотел бы пообщаться, — Михаил Барышников, и это получилось, он приходил ко мне на спектакль, и Адриано Челентано.

Людмила АНИСИМОВА.