«То, что предложил Сурков – вчерашний день»: чего не хватает путинской России

1. Столь бурная реакция среды на статью Суркова обусловлена в первую очередь тем, что нынешняя внутриполитическая команда АП концептуально бесплодна и технологически бездарна; за два с лишним года они умудрились не сказать вообще ничего (зато хорошо проводят утреники и кадровые конкурсы). На этом фоне каждый суслик агроном, а уж Сурков – и вовсе Гегель, Фейербах и Маркс с Энгельсом в одном флаконе.

2. Почему сейчас? Запрос на осмысленную речь из Кремля остаётся неудовлетворенным и растёт уже больше года, особенно после президентской кампании, когда вместо предвыборной программы и идеологии на экране показали мультики с ракетами, а из каждого утюга обзвонились с предложением прийти проголосовать. Но сейчас – первое в новом сроке Послание Президента, и самое время уже что-то сказать.

3. Комментаторы, отвечальщики и спорящие-реагирующие могут не париться: текст вообще не для них. Автору на них и их ценное мнение глубоко плевать (как, впрочем, и всегда в его случае). Текст написан для одного-единственного читателя, именно поэтому и опубликован в раритетной «Независимой газете»: составители дайджеста СМИ в администрации президента отличаются некоторой старомодностью в подборе источников.

4. При этом для любого внешнего наблюдателя очевидно, что своего адресата Сурков при жизни положил лежать в Мавзолей, причем не в виде самого себя, а в виде резиновой копии, которая называется «путинизм». Отдельно оговорившись, что она не он. Не факт, что действующий президент согласится с такой своей ролью в этом перформансе.

5. Столь острое желание как можно скорее отлить государя в мертвой материи, чтобы, как у Высоцкого в «Памятнике», стоял себе (или лежал) на площади и никуда не дергался, связано с пригоранием седалищ у коллективной Рублевки – страхом пресловутого «транзита». В их представлениях Арашуковых (как до этого «суммаков») сдали и скормили алчущим крови трудящимся поправки рейтинга для, но трудящиеся очевидным образом захотят ещё – а кто следующий?

6. Текст Суркова неудачный в первую очередь потому, что в нем предлагается застолбить как постоянное то, с чем все согласны только и исключительно при условии, что оно временное. Остановись, мгновенье, ты прекрасно! – восклицает Фауст Юрьевич, и ровно в этот момент его со смаком и наслаждением рвёт на британский флаг «глубинный народ».

7. Периодизация истории – четыре авторских версии России: Сурков очевидно струсил, заменив Ивана IV на Ивана III, а Сталина на Ленина в роли авторов. Слишком уж одиозные один и другой. Хотя, к примеру, Пётр, который в его помяннике остался, правитель никак не менее кровавый, чем те двое; но у него, как у того хомячка, «пиар лучше».

8. Перестройка и 90-е были идеологически устроены как отрицание советского; путинская пропаганда по сей день – на отрицании «проклятых 90-х». Это похоже на маятник, и высока вероятность, что следующая политическая эпоха будет в той или иной мере антипутинской. Даже если избранный «преемник» поначалу будет выглядеть как полностью обезжиренный, безалкогольный и безглютеновый по сравнению даже с версией 2008 года Медведев. Собственно, если кто забыл, и он тогда, будучи президентом, подавал робкие позывы («сигналы») к ревизионизму – такова механика русской политической культуры, он просто не мог иначе. Но, впрочем, и не иначе тоже не мог.

Соответственно, предложение Суркова – «Путин навсегда» — выглядит как попытка остановить маятник, через превращение Путина еще при жизни и при должности в Вашингтона, Франклина и прочие портреты с известных зеленых бумажек. Об этом говорится прямым текстом; но предложение это Путину делается почти ультимативно – может, ты сам и не путинист, но мы-то путинисты!

9. Риски транзита на фоне падения рейтингов и череды кадровых провалов состоят не в том, что государь выберет какого-нибудь не того преемника. А в том, что пресловутый «глубинный народ» может, вообще говоря, и не согласиться с этим выбором. «Доверие» имеет одну интересную особенность: его очень трудно делегировать. Тем более трудно тогда, когда оно начинает таять.

10. То, что предложил Сурков – вчерашний день еще и потому, что те вопросы, на которых он сфокусировался, в общем-то давно решены. Никто в нашей стране – кроме откровенных маргиналов — не возражает против сильного государства, суверенитета, независимой внешней политики, дееспособной власти и принадлежности Крыма. Повестка следующего периода – не государство как таковое, а место человека в этом самом государстве, его отношения с ним.

Стартовая позиция этой дискуссии – «новая искренность» чиновников, которая в целом про то, что «государство вам ничего не должно», как радикальный ответ на бесконечное «государство должно…», несущееся со всех сторон.

Вопрос момента – договориться всей страной о том, что именно государство должно человеку, и что человек должен государству; на данный момент именно эти вопросы оказались самыми больными в путинской России. Поэтому Владислав Юрьевич со своими мемуарами про Мюнхенскую речь просто не-о-том.