Советская Латвия: рестораны нашей молодости

У гостиницы на бульваре Аспазияс славное прошлое. В начале XX столетия ее основал Николай Антонов — отец известного рижского архитектора Сергея Антонова. Ее стены помнят Максима Горького, Федора Ивановича Шаляпина, выдающего хирурга Николая Ниловича Бурденко. Связана она и с именем знаменитого русского сыщика Аркадия Францевича Кошко, возглавившего здесь операцию по задержанию липовых золотопромышленников.

Однако о послевоенном периоде «Метрополя» известно меньше. В 1954–м на какое–то время гостиница и ресторан превратились в «Падомью» («Советская») — от названия бульвара, на котором тогда находились, но еще в советское время историческое название вернули — «Метрополь». Поэтому вдвойне интересны воспоминания человека, который не по слухам знает советский период «Метрополя»…

Музыканты–долгожители

Владимир Диордиев — известное имя среди латвийских музыкантов. Возглавлял оркестр в баре «Юрас перле», потом — в «Таллине». В конце 1970–х пришел в «Метрополь». И 14 лет руководил музыкальным коллективом:

— В те годы в Риге хватало хороших ресторанов. Но вот парадокс: музыкальные коллективы обычно больше двух–трех лет вместе не держались — распадались. Мы же все эти годы работали вместе, в одном и том же ресторане. Без ложной скромности — феномен на фоне остальных…

В оркестре было пять человек: ударник Михаил Белкин, гитарист Александр Гавриленко, бас–гитарист и клавишник Валдис Ошс, солистка Клавдия Шишкова. Сам руководитель тоже играл на клавишных. Все музыканты еще и пели.

«Знаем, — усмехнется сейчас какой–нибудь строгий кунгс. — Это же кабак, уровень ниже плинтуса».
Сегодня — вполне возможно. Но не в советское время. Об этом вашему автору рассказывал и Раймонд Паулс, который тоже играл в ресторане. Потому что это было не зазорно. Туда шли слушать живую хорошую музыку.

— Это и привлекало народ в рестораны, — продолжает Диордиев. — Люди первым делом шли на живую музыку, потанцевать. В 1970–1980–е зал всегда был полон. С ходу попасть невозможно. Нужно было заранее заказывать билеты…

С легкой руки Сотикова

Дилетанты среди музыкантов не задерживались. Дважды в год проводились конкурсы всех ресторанных оркестров, которые устраивало РЭКО — Рижское эстрадное концертное объединение. Возглавлял его Александр Николаевич Сотиков — легендарная личность в латвийском музыкальном мире.

Окончив консерваторию, был солистом в оперетте, потом создал свой ВИА, работал в «Эолике». Первое варьете в Латвии появилось с его легкой руки.

— Конкурсы в РЭКО, которые проводил Александр Николаевич, не были заорганизованными, формальными. Любил импровизацию, эксперименты. Дает строчку, а ты должен был пойти и тут же сыграть…

Мастерство котировалось. В Риге тогда было десятка три ресторанов — и всюду живая музыка. Те коллективы, что занимали в конкурсе низкие места, вынуждены были уходить из центральных ресторанов, на их место приходили другие.

— Мы постоянно входили в тройку лучших…

Моряки, торговцы, рабочие…

А что за публика шла в «Метрополь»? Доводилось читать, что случайная. Рядом вокзал, базар.

— Разная. И моряки, и рыночные торговцы. В основном азербайджанцы, узбеки, приезжавшие в Ригу с фруктами и овощами и распродававшими их. Приходили и постояльцы гостиницы. Однако была не только денежная публика.

Приходили потанцевать, отдохнуть и работницы, закончившие смену на чулочно–носочных или текстильных фабриках, студенты, инженеры… Тогда у всех были работа и, что бы сейчас ни говорили, деньги, на которые люди могли посидеть в ресторане. Столик вечером на четверых стоил 20 рублей. Выложить по 5 рублей мог любой. А на эти деньги была и закуска, и прохладительные напитки…
Как лучшая кухня переехала в «Метрополь»

По словам рассказчика, лучшая кухня в те годы была в «Риге» — малом и большом залах. Многие музыканты рижских ресторанов в день зарплаты отправлялись «чревоугодничать» туда. Коллектив «Метрополя» — не исключение. Однако во второй половине 1980–х в «Метрополь» уже шли не только потанцевать, но и хорошо поесть.

— В это время к нам перешли повара из ресторана «Рига» — их гостиница и ресторан закрылись на капитальный ремонт. А наша кухня переехала в кафе «Ленинград». Повара из «Риги» брали не какими–то дефицитными деликатесами — просто отлично готовили. Сами женщины были из провинции и готовили по–домашнему…

Часто говорят, что «кабацкие музыканты» в те годы ворочали деньжищами. Народ хотел слушать любимые мелодии и не скупился на заказы. Так ли?

— Играли мы то, что нравилось посетителям, что просили. И на русском, и на латышском, английском или итальянском. Однажды мне принесли утром кассету и попросили, чтобы вечером музыка уже звучала. Разучили. Спать иногда приходилось по два–три часа в сутки. Но заработанное мы не в кубышку прятали, не в дачи или виллы, а покупали на них инструменты. Тогда хорошие в магазинах было не достать…

Инструменты из–под полы

За клавишным инструментом — итальянским — руководитель поехал в Москву. Купил по блату, с рук — такие вещи в магазинах не продавали. Отдал 6,5 тысячи рублей — огромные деньги. Подобные инструменты в ту пору в Латвии были только у двух музыкантов.

Многие сами изготавливали аппаратуру — ударные, гитары. Договаривались и с моряками — те привозили закордонные гитары. За них тоже отдавали тысячи…

Руководитель оркестра с грустью вспоминает ушедшее время. Не только потому, что это молодость, лучшие годы. Хорошие музыканты тогда были востребованы.

Остановите «фанеру»!

— Зайдите сегодня почти в любой ресторан — тошно. Ни людей, ни музыки. Все под запись, фонограмму. Потому что рестораны, как и всю Латвию, на корню скупили скандинавы. А им не нужна живая музыка: другой стиль, традиции. Это наши музыканты могли петь вживую, без «фанеры». Ладно бы оставили латышскую музыку — раз называют себя государством для латышей. Так и этого нет. Везде фонограмма, английский…

А эмоциональный заряд в ресторане, по мнению известного музыканта, можно получить только от живой музыки. Кто–то из его коллег продолжает радовать народ живой музыкой. Правда, не в Латвии, а на Кипре. Хорошо, что хоть в их ресторанах это еще ценится.

А в золотые годы «Метрополя» живая музыка звучала там каждый день: официально с 19.30 до 23.30, но нередко — позже. И даже когда в понедельник у оркестра был выходной, его заменял подменный. Музыканты, которые также выдерживали конкурсные отборы и заменяли другие коллективы, когда те отдыхали.

— Я и сам по выходным часто работал. Звонят ребята из других ресторанов: «Володя, заболел клавишник, выручай!» Ну разве оставишь публику без живой музыки…

Илья ДИМЕНШТЕЙН