Один из Шутовых – Игнатий Игнатьевич – на рубеже XIX-XX веков был владельцем огромных амбаров на берегу Даугавы. Так называемых «красных спикеров». В них складировали зерно, которое потом отправляли за границу. По соседству располагались амбары другого известного купца – Кузьмы Игнатьевича Мухина, деда выдающегося скульптора Веры Игнатьевны Мухиной.
Кузьма Мухин торговал пенькой, из которой делали корабельные канаты. Среди матросов рижской гавани ходила шутка, что этой пенькой со дна морского можно достать затонувший корабль – настолько они были прочными.
Шутов был и крупным домовладельцем – построил дом на Столбовой (Стабу, 17), несколько дач в Эдинбурге (Дзинтари) и Майоренгофе. Но те купцы считали ниже своего достоинства только набивать карманы. Были известными благотворителями, меценатами. Игнатий Шутов поддерживал самую большую русскую газету в крае – «Рижский вестник», состоял в обществе гарантов Русского театра. Само собой, жертвовал храмам. А еще был долголетним предводителем Русского клуба, который располагался в «Улье» — в здании, где сегодня находится Русский театр…
Не менее известно было среди рижан и имя брата Шутова – Сергея Игнатьевича. Он был литератором, часто публиковался на страницах «Рижского вестника». Заметки эти безумно интересны и сегодня. Рассказывают о том, как жила в XVIII и XIX веках Рига, как чувствовали в ней себя русские купцы:
«О настоящем беседовать и в самом деле неловко, а о прошлом — дело другое и сподручнее вспоминать, как живалось, бывало, в Риге в старину русскому купечеству. Я прирожденный рижанин, родился в Риге, торговал и проживал в Риге и не думаю о выселении. Вспомнить мне тоже есть что и рассказать можно немало, — коли не будете взыскательны и не будете от меня требовать того, чего я исполнить не в состоянии…»
О своей семье Шутов вспоминает:
«Дедушка мой, а потом и батюшка еще в прошлом столетии торговали в Гостином дворе полотнами, преимущественно же железом и салом. Торговля их в свое время была далеко не из последних, и фирма их пользовалась большим кредитом и известностью… Дедушка был человек очень известный не только между своими и чужими купцами в Риге, но и между московскими, и одарен был необыкновенными природными способностями и пониманием обстоятельств, дел и людей. Он и мой батюшка отлично понимали смысл старинной пословицы: ученье — свет, а не ученье — тьма, а потому заботились, чтобы мы с братом даром не баловались, а чуть лишь подросли — нас выучил родной дядя русской грамоте…»
Бытует мнение, что в то время люди долго не жили: не было современных лекарств. Чушь! Лекарства были не нужны. Лечились народными средствами. Русские купцы в Риге «жили лет по 75, по 85» — пишет мемуарист.
«Мы не только не любили лечиться, но и почти не хворали. Если русскому рижанину в давние времена вдруг нездоровилось, он поступал просто: шел в баньку, там его растирали спиртом или редькой, и… «пациент» приходил в норму. Жители Московского форштадта любили хорошо поработать и хорошо погулять, не соблюдали никаких диет и нисколько не ограничивали себя в еде, пили странный чай из «меду и перцу». Летом могли забраться в пруд, поставить в холодной воде столик и долго общаться друг с другом. Сидят купцы в воде, чаи распивают, беседу ведут, и ничего. Такое уж здоровье железное было, что его ни жар, ни холод не брали…»
Во время «польской смуты» в 1831-м в городе была создана Рижская необмундированная гвардия. Ружья ей не выдали, но тесаками снабдили.
«Купцы, приказчики, конторщики, мастеровые — все вступили на службу… Сборное место у нас была Большая гильдия. Караульные и свободные от службы солдаты, т. е. молодые бюргеры, соберутся, бывало, в это сборное место. Пойдут песни, а больше пивом да пуншами надувались. Эдак-то, подкрепившись для храбрости, прогулявши всю ночь, солдаты расходятся по домам и ложатся спать. На другой день хозяин приходит в лавку. Где приказчик такой–то или конторщик такой–то? «Спит, сейчас только с караула сменился», — отвечает другой конторщик, который сам ждет не дождется своей очереди сходить на сборное место. «О черт!» – бывало, скажет хозяин, а ничего не поделает: служба ведь…»
Интересно, что в 1820-е годы немецкое купечество лучше знало русский, чем спустя 50 лет.
«Немецкое купечество тогда вовсе не брезгало ни русским языком, ни русскими купцами. Когда мой батюшка в начале 1820-х годов купил дом на Зюндерской улице (ныне Грециниеку), перестроил его, то к освящению и обеду пригласил всех своих знакомых русских и немецких купцов. Помню, как теперь, что из немецких купцов были на обеде Тотлебен (отец знаменитого генерала), Дрепс, Цандер, Гутцейт (аптекарь) и многие другие. И все они знали по-русски, и все говорили с нами по-русски, а теперь, подите – кто из их детей умеет по-русски? Да почти никто…»
Судьбе было угодно, чтобы Шутовы связали свой род с немцами – Йорданами. Сестра автора цитировавшихся заметок Надежда Игнатьевна вышла замуж за Михаила Васильевича Йордана. Их внук Алексей Борисович Йордан, проживавший в Америке, в 2001 году побывал на родине предков в Риге. Рассказывал, что род дворян Йорданов ведет свое начало из Саксонии. Представители этой фамилии были связаны еще с крестовыми походами.
— Мой прапрадед Август Христиан обосновался в Ревеле (Таллине), — вспоминал Алексей Борисович Йордан. — Приняв русское подданство, стал бургомистром этого города… Мой прадед Фридрих Вильгельм Йордан окончил Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге и сделал отличную военную карьеру.
В Крымскую кампанию 1854-1855 годов он состоял в артиллерии Усть-Двинской крепости возле Риги и оборонял ее от английского флота. Участвовал и в Русско-турецкой войне, отличился при штурме Никополя в Болгарии…
Все Йорданы приняли православие. Мой отец уже родился православным — благодаря рижскому браку деда Михаила Васильевича Йордана с Надеждой Игнатьевной Шутовой. По российским законам, если один из родителей был православным, их дети тоже были православными.
У отца когда-то хранилась фотография бабушки и деда с очень интересной надписью: «Помни, Боря, что я решилась выйти за твоего отца, немца по происхождению, только после того, как он на настойчивые просьбы прибалтийских немцев использовать связи при дворе для отмены какого-то неприятного распоряжения ответил отказом». И добавил: «Я русский по воспитанию и всем во мне обязан России. Поэтому против русских законов не пойду». Так что Йордан — фамилия русская…
Илья ДИМЕНШТЕЙН
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.