Мильруд родился в Киеве в 1883 году. В 1906 стал журналистом «Киевской мысли», а затем киевским корреспондентом московского «Русского слова». Газеты, возглавлявшейся зятем известного издателя Сытина Ф. Благовым. О Мильруде заговорили в 1913–м после «дела Бейлиса» — его статьи о сфабрикованном процессе, в ходе которого Бейлис был оправдан, читала вся просвещенная Россия.
Во время смены режимов Мильруд оставался в Киеве. Попал в Чека — в лапы небезызвестного Лациса, был обвинен в шпионаже в пользу Польши, приговорен к расстрелу, но приговор отменили. С семьей переехал в Одессу, а затем в 1920–м вместе с Благовым — в Румынию. Решили переправиться через Днестр. Контрабандисты усадили их семьи в лодку, получили деньги. Но лодка была с «форточкой», и все оказались в воде, а чемоданы — на дне. Это и надо было контрабандистам, которые достали чемоданы. Единственным человеком, кто хорошо плавал в их семье, была супруга Мильруда. Благодаря ей, мужу и детям удалось выбраться с того света.
Из Румынии они переехали в Берлин, потом — в Данциг и, наконец, в Ригу. Эмигрантам, попавшим на берега Даугавы после скитаний в Западной Европе, Рига казалось почти Россией. Только без красных. «Русская речь слышится на каждом шагу. Первые два–три дня приезжий оглядывается на говорящих, а потом привыкает. Гораздо труднее привыкнуть к тому, что у всех в руках русская газета «Сегодня», — пишет один из эмигрантов.
Мильруда хорошо знали в журналистских кругах, поэтому он сразу же устраивается в «Сегодня». Сначала — техническим редактором, затем — одним из редакторов. После смерти Максима Ипполитовича Ганфмана Мильруд становится главным редактором «Сегодня», ведет переписку с корреспондентами. А среди них были самые известные представители русской культуры, оказавшиеся в эмиграции: Алданов, Амфитеатров, Бальмонт, Бунин, Куприн, Северянин, Саша Черный, Вс. Иванов, Набоков, Тэффи, Цветаева, Шмелев… Печатались в «Сегодня» и те, кто оставался в Советской России: Булгаков, Бабель. В 1930–е целые полосы «Сегодня» перепечатывали другие газеты русского зарубежья — нью–йоркское «Новое русское слово», шанхайская «Время».
Некоторые литераторы отдавали одни и те же стихи и рассказы в эмигрантские русские издания Парижа и Риги. Мол, газеты для разных аудиторий — Рига от Парижа далеко. Но не тут то было. «Администратор газеты «Последние новости» Волков, ссылаясь на донесения какого–то агента из Литвы, заявил, что газета несет большие убытки от того, что наши статьи в «Сегодня» «приходят в лимитрофы раньше, чем те же статьи в «Последних новостях», — писал Алданов Мильруду. — …Мы вам платим больше, чем «Сегодня», и настаиваем, чтобы одни и те же статьи появлялись в «Сегодня» на неделю позже, чем у нас».
«Я очень люблю «Сегодня» и непременно буду время от времени присылать Вам статьи, но, разумеется, гораздо менее часто, — продолжал Алданов. — Эти статьи будут писаться только для Вас».
«Ведь сложилось так, что мы, подобно Александру Первому и Наполеону в Тильзите, поделили с «Последними новостями» русский читательский рынок», — писал один из издателей газеты Брамс.
По воспоминаниям сына Мильруда, большую роль в развитии «Сегодня» сыграл прибалтийский еврейский капитал. Связи редакции с богатыми представителями местной еврейской общины — промышленниками, банкирами, коммерсантами — позволили газете стать одним из наиболее успешных, материально обеспеченных периодических изданий Русского зарубежья. С конца 1920 годов она обладала собственной «самой мощной в Латвии», оснащенной по последнему слову техники типографией «Рити». Ее тираж неуклонно рос и к середине 1930 годов достигал 40 тысяч экземпляров, что равнялось тиражу парижских «Последних новостей» и «Возрождения», вместе взятых. Рекламные объявления — один из главных источников доходов — занимали 5–6 полос. И как предприятие газета являла собой весьма крупный транснациональный медиаконцерн, включавший в себя, помимо основного издания и его рижских приложений, еще и местные приложения в двух других прибалтийских столицах: в Таллине — газеты «Вести дня» и «Русский вестник», в Каунасе — газету «Эхо».
Тем не менее руководство «Сегодня» то и дело жаловалось в письмах своим зарубежным сотрудникам и корреспондентам на финансовые и прочие трудности и предлагало им «оплату, равную обычно половине выплачивавшегося в Париже гонорара». Вот характерный фрагмент переписки между Мильрудом и Буниным.
«Глубокоуважаемый и дорогой Иван Алексеевич. К Вам большая просьба, — писал Мильруд
3 ноября 1930 года. — 20–го с/м. исполняется 20–летие со дня смерти Толстого, и в воскресенье, 19–го ноября, мы хотим выпустить толстовский номер. Очень просим Вас дать нам возможность украсить этот номер Вашим именем и Вашей статьей и прислать нам что–нибудь так или иначе связанное с Толстым. Несколько раз Вы любезно обещали написать что–нибудь для нашей газеты, но, к сожалению, ни разу о нас не вспомнили. Хочется думать, что на сей раз Вы не откажете в любезности написать что–нибудь специально для «Сегодня».
«Дорогой Михаил Семенович, — пишет из Парижа Бунин. — Получил ваше письмо — думаю, что не нынче, завтра пошлю Вам что–нибудь о Толстом. Почему я вообще мало печатаюсь у Вас? Но я очень бы «хотил», как говорили в Одессе, только как же я могу печататься за франк? Ведь это 8 копеек по старому режиму, да и теперь не купишь во Франции на франк больше 2 коробок спичек…»
Бунин все же откликнулся на просьбу редакции и Мильруда. Думается, не последнюю роль сыграло личное знакомство обоих. Встречались еще в те годы, когда Мильруд работал в «Киевской мысли», а затем судьба свела обоих в Одессе в «окаянные дни». А вот письмо Мильруда Константину Бальмонту: «Дорогой Константин Дмитриевич, большое спасибо за присланную фотографию. Получив копию Вашей «Надписи на коре платана», я вспомнил, что это стихотворение было у нас уже помещено, и сейчас же отправил Вам несколько номеров. Копию при сем возвращаю… Что же касается поэмы Людаса Гиры, то мы долго в редакции размышляли, как с ней быть. Ставить под переводом Ваше имя, как Вы и сами находите, неудобно. Еще менее удобно пускать ее совсем без подписи переводчика. Но если поставить какие–нибудь инициалы, или какой–нибудь псевдоним, все равно с первых же строк каждому читателю будет ясно, что так перевести «Бальмонта» мог только Бальмонт… К тому же, поэма Гиры и по размерам, и по характеру скорее подходит для журнала. Поэтому наше редакционное совещание склонилось к тому, что лучше совсем не помещать поэмы «Бальмонт», чем пустить ее либо без подписи переводчика, либо за Вашей подписью… Наше совещание думает, что и Вы, дорогой Константин Дмитриевич, согласитесь с нами».
«Сегодня» могла позволить себе не печатать даже известных авторов, если считало это неуместным. Однажды на «литературном завтраке» Мильруд заметил, что платил бы Игорю Северянину небольшую пенсию «с условием не присылать своих стихов в газету».
В 1940–м в Ригу вошли Советы, «Сегодня» закрыли, а Мильруд в том же году был арестован. Хозяева и издатели газеты Брамс, Поляк, почувствовав, что в воздухе запахло жареным, «сделали ноги» в Штаты. Михаил Семенович как капитан оставался на «корабле» до конца. Два раза в жизни его судьба висела на волоске, но каждый раз он уходил от смерти. В третий раз не удалось. Мильруд был сослан. Он умер 24 ноября 1942 года в Карагандинской области, в селе Долинском. Через короткое время последнему редактору самой известной газеты русского зарубежья должно было исполниться 60 лет.
Дмитрий ИЛЬИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.