«По-английски сейчас каждый может, а вот ты на русском спой»: Андрей Яхимович

Аккорд, который навсегда

Ваш корреспондент впервые услышал группу «Цемент» на одном из последних концертов Рижского рок-клуба — в самом конце 1980-х. Автор этих строк тогда еще в школе учился, и уж не вспомнить, каким ветром его занесло на концерт. Хотя, что такое рок-музыка, ученик рижской школы уже успел прочувствовать ранее: каким-то чудом побывал на концертах групп «ДДТ» и «Алиса» во Дворце спорта.

Но там сцена была очень далеко и высоко, да и волны народа оттесняли в сторону. А в Рижском рок-клубе в Старушке все было совсем близко: вот он — Яхим около микрофона и с гитарой наперевес, от грохота из колонок вибрирует все насквозь до мозга костей (а головной мозг так и вовсе в полнейшей эйфории).

Короче, заболело дитятко рок-музыкой навсегда и стало потерянным для нормального общества навечно. И Яхима с тех пор зауважал! Спустя сколько-то лет познакомился с ним лично — на концерте в клубе «Саксофон», где охрип, подпевая «Тундре», «Ночному буги», «Я напьюсь»…

Потом Яхим то довольно надолго пропадал, то снова появлялся, причем неожиданно: вдруг новую программу рижанам представит или альбом. И вот так, кажется, всегда было — по крайней мере с начала нулевых. Уж сколько раз добрые коллеги-музыканты хоронили группу «Цемент» и отправляли на покой самого Яхима. Но так получилось, что как раз этих хоронивших теперь самих позабыли, причем напрочь, а Яхим живее всех живых, да и «Цемент» даже не потрескался.

Встретил недавно Яхима в центре Риги. Выглядел он бодро и сразу рассказал главное о недавнем выступлении на фестивале в Эстонии:

— Обожаю Эстонию! Я-то там, как и всегда, по-русски пел. Потом спрашиваю у организатора концерта: как это воспринималось, может, по-английски лучше дойдет до зала? А мне в ответ с таким хорошим эстонским акцентом и чувством юмора: «Ну, по-английски-то теперь каждый может…» А вот по-русски, значит, это уже что-то элитарное и для истинных гурманов рока? Эстония — это сила! — не скрывал чувств Яхим.

Не звучит при «латвийском капитализме»

Пото мы уже более обстоятельно пообщались со знаменитым музыкантом, уже отнесенным кем-то к категории рок-легенд. Он хоть и шутит, что до пенсии теперь близко, но, кажется, его энергии и на десятерых «внуков» хватит. Яхим выступает то в Эстонии, то в России, то еще где-нибудь. Некоторое время назад записал новый альбом, который, будем ждать, появится совсем скоро. Да и дата, как говорится, располагает: «Цементу» 33 года исполнилось.

— В Латвии я сейчас выступаю действительно довольно редко — больше за границей; за перемещениями друзья следят в социальных сетях, — говорит Андрей Яхимович. — «Цемент» никуда не пропал, а когда мне это говорят, я отвечаю: извините, братцы, но мне кажется, что все остальные пропали. Причем пропали — это в самом широком смысле.

Просто сейчас в Риге все довольно печально. А рок-музыка — она, как известно, отражает социальные проблемы, пропуская их через себя. Не буду углубляться в философскую тему — тут всем и так понятно. Но если строго о музыке, то мне кажется, что в Риге клубной рок-жизни, какая была, например, во времена «Саксофона», теперь просто нет. Хорошо еще, что пара-тройка мест, где играют живьем, пока сохраняются, но ведь этого мало — даже не то слово.

И где сейчас все музыканты собираются, чтобы поиграть для своих, даже не догадываюсь. Наверное, в подвалах? Примерно то же самое было в совке, где существовали большие сцены — не для нас, несколько ДК, где изредка можно было себя показать, а большинство концертов проводилось для своих: в своих квартирах, своих общагах, своих подвалах — и не потому, что запрещали играть, а скорее потому, что жизнь вокруг была какая-то странная и чужая.

Тогда люди думали о чем угодно, но только не о музыке и не об искусстве чистой воды, и теперь, между прочим, точно так же. Хотя тогда-то был упомянутый совок, а сейчас у нас тут, кажется, капитализм, если я не ошибаюсь…

Все дело именно в головах — что тогда, что теперь. Теперь так и подавно все настораживает. В советские годы еще поди найди место для репетиции с хорошей аппаратурой, студию, где сделали бы качественную запись. А сейчас студии отличные: плати три-пять евро в час — и играй, репетируй с отличным звуком и на качественной аппаратуре.

И студия звукозаписи теперь — это один умный парень с планшетником. Пришел парень в студию, подключил к плоскому как тетрадь компьютеру провода, ты сыграл, а он потом у себя дома свел все записанное — и готов альбом.

Но вот где потом играть музыкантам, которые репетировали в хорошей студии и сделали приличную запись? В Латвии? Да уж… Сейчас многие рок-музыканты тут превращаются в кабак и играют в типичных кабаках, а не в правильных рок-клубах. И пусть меня ногами пинают коллеги, но мне есть с чем сравнивать — с происходящим в других странах, например, в соседней Эстонии и всей из себя европейской Германии.

Германия и Россия покажут, как надо

— Берлин — мегаполис, где музыка звучит везде, — рассказывает Яхим. — Я там хожу по клубам, слушаю группы и вижу новые тенденции в той же рок-музыке, в первоклассном блюзе. Друзья, это совсем другой уровень по сравнению с нашим. И убедиться в этом несложно и недорого: на автобусе доехать до Берлина стоит двадцать четыре евро. Я в Берлине постоянно узнаю новые имена. А бываю в этом городе часто: там и подрабатываю, и выступаю, да и просто так езжу закупать еду и шмотки, поскольку там все намного дешевле, чем в Латвии.

А какие фестивали в России — например, в Калининграде и Нижнем Новгороде! Во-первых, города удивительные. Причем там и жизнь моложе, чем у нас. Побываешь в России, возвращаешься в Латвию — и видишь какой-то пансионат для престарелых, а в Калининграде и Новгороде полным-полно молодых, все активно и легко: песни в парках даже ночью. Это у нас, если песни ночью, слушать это небезопасно, да и рядом с поющей компанией появляться себе дороже. В российских городах намного больше жизни. Там и чувства люди выражают более открыто.

И несмотря на то, что сейчас говорят о России, туда приезжают совершенно замечательные группы из Италии, Германии, Скандинавских стран — только успевай следить за репертуаром. Причем у россиян сейчас и подход на фестивалях правильный — знают себе цену. Хедлайнеров — самые знаменитые группы — объявляют буквально за два дня до открытия.

То есть люди должны приезжать ради собственно фестиваля, где обязательно играют много замечательных музыкантов. Конечно, там будут и самые-самые любимые, но не они главное.

Или живи, или ностальгируй

— Латвии, доложу я вам, вообще надо сильно подтянуться до такого уровня, как у немецких или российских групп. Все тут, понимаешь, живут ностальгией: а помнишь, было дело… Друзья, так вы сейчас живете! Беда Латвии в том, что тут масса музыкантов очень слабы, причем не в технике игры, а в мыслях и чувствах, что в рок-музыке, уверен, главное. Посмотрите на мировых кумиров — The Rolling Stones, Led Zeppelin, Deep Purple и других старичков. Он ведь брали не столько техникой игры, сколько тем, что играли: их мелодии и ритмы были не просто новыми, но опережали время.

А кто в Латвии сейчас «берет новым» и «опережает»? В головах все дело, друзья, в головах. Хотя тут у нас теперь и среда соответствующая. Неплохие музыканты разбрелись по ресторанам — кабак в худшем проявлении: играешь в промежутках между тем, когда клиенты жуют, да и исполняешь, как правило, чужие произведения. Под жевание свои песни, наверное, исполнять довольно обидно…

И если мы говорим о новом в роке, то послушайте, скажем, российскую группу «Слот» и девушку Нуки. О ней многие узнали после выступление в шоу «Голос», а в мире музыкантов она давно уважаема. И я был в шоке, услышав ее на фестивале в Калининграде. Братцы, это совершенно иной уровень! Оригинальная музыка — синтез самых разных стилей и волны свежего дыхания, правильной энергетики. В этом жизнь, а не ностальгия.

Мне, поверьте, есть с чем сравнивать, например, по фестивалям в Германии. И в Латвии групп такого уровня я давно не вижу. Да, у нас много сильных в техническом плане рок-музыкантов, но вот беда с идеями, с чем-то новым в музыке. Согласитесь, отличается хороший ретро-велосипед от хорошего современного: новые технологии, новый подход, новые ритм и скорость. Хотя и тот продукт качественный, и этот, однако теперь человек, понятно, скорее выберет новый велосипед.

Послушайте даже то, что сейчас старички вытворяют, — к примеру, The Rolling Stones, «Blue and Lonesome». Он блюзовый. Но это какой-то другой блюз по ощущению, по ритму — он XXI века. Это мировой уровень, а у нас здесь все слишком провинциально. Я и себя сейчас часто одергиваю, чтобы не быть провинциальным, а вперед двигаться: старик, нельзя быть старым! Не так и нашей группе легко, поскольку при взгляде на происходящее автоматически происходит ломка сознания, начинаешь искать новое звучание — пусть и на старых гитарах.

По заветам Стравинского

— Теперь нужно играть предельно четко и внятно, чтобы пронимало. Как сказал еще Стравинский, лучшее средство выразительности — это точность. Сейчас время играть точно и без шелухи, понимая, что ты делаешь — и для кого конкретно. Должны быть и очень качественный текст, и музыка, поскольку теперь одно за счет другого не выровняется само собой.

Кажется, многие теперь растерялись от обилия информации. Сейчас всего очень и очень много. И как сделать так, чтобы в этом перенасыщенном информационном пространстве тебя заметили? Ведь профессионалов теперь в мире море, интересных мелодий валом, отличных клипов полно — весь Интернет завален.

Сейчас надо очень быстро мыслить, быстро принимать решения, в голове должен быть мощный процессор, да и без оперативной памяти никак. Когда я теперь от коллег по цеху слышу фразу, мол, сейчас никто ничего нового уже не придумывает, говорю: ребята, так это просто ваша «оперативка» отстает, а в мире много всего нового.

Фразы вроде «теперь никому ничего не надо» не катят. Ты вот сделай — и посмотри, кому это надо. Ты играй, а время покажет, что-то нужное ты создал или нет. Хотя и ты сам это в нынешнее безумно ускорившееся время почувствуешь сразу. Оценка поступит быстро. Главное, иди вперед, а не вздыхай и не ностальгируй, — рекомендует Андрей Яхимович.

Гаврила БРАГИН