«Он отравил не только себя, но и Россию»

Все настоящее объявлялось инородным, иностранным, чужим, экстремистским и даже «террористическим». Вспомним общественную сеть, созданную Алексеем Навальным, — организацию, нацеленную на политическую, ненасильственную борьбу с режимом и признанную за это, по сути, «преступной».

В части разрушения успехи менеджеров были впечатляющими… Созидать преступными методами труднее, чем разрушать, поэтому в части строительства мертвой альтернативы живому обществу путинский театр выглядел откровенным провалом. В конце концов те, кто превращали нас в «других» («иностранных» или «нежелательных»), никогда не создавали ничего сами, по собственной инициативе, по творческому вдохновению и зову сердца. Именно поэтому им не удалось создать «свою» общественную сферу — свое открытое пространство для дискуссий, свою политику, свою заслуживающую доверия аналитику, социологию и политическую науку, свою оппозицию и свою прессу…

Путин не только уверовал в свою, оплаченную им реальность, но и сделал ее основанием для действий в осязаемом мире. Сейчас ясно, что его план короткой военной операции в братской стране опирался на построенную им же фикцию. Он, очевидно, ожидал, что применение силы «настоящим» — то есть «его» — государством приведет к мгновенному распаду «ненастоящей» украинской государственности. Он думал, что имеет дело с декорацией, построенной по заказу каких-то враждебных ему сил — американцев, европейцев, образ которых он рисовал с себя. Он, кажется, верил, что нарисованный им самим «рейтинг» обернется настоящей поддержкой его действий со стороны российского общества. Думал, что все поверят в украинских «фашистов» и его миссию освободителя. Полагал, вероятно, наслушавшись окружающих его подхалимов, что Россия готова к войне и санкциям.

Путин убедил себя в том, что украинское общество — такой же театр, в который он — убийствами и угрозами — превратил общество собственное, российское. Он думал, что украинцы — от рядовых на полях сражений до ненавидимого им высшего руководства страны — превратятся в колоду карт и признают его власть. Президент Украины — комедийный актер, мэр Киева — боксер, кто они вообще такие? Похоже, он всерьез верил, что обладает психологическим и моральным преимуществом перед сегодняшней Украиной и всем демократическим миром. Его ущербный взгляд на мир мешал ему осознать, что весь его «перевес» придуман его собственными шутами. У его телевидения и прессы много лет был один заказчик и один настоящий зритель — он сам. Он отравил себя собственной ложью.

…Его война с реальностью должна была оставаться его личным делом. Хочешь жить в обиде и злобе на весь мир — живи сколько угодно. Но он силой, манипуляциями и ложью навязал свое присутствие российскому народу. Многие годы он добивался своих «рейтингов» всеми доступными ему способами. Силой и угрозами связав российское общество с собой, он обесценил идентичность собственного народа, который вместе с украинцами когда-то воевал на одной общей и справедливой войне.

Он отравил не только себя, но и Россию. Он предопределил то презрение, с которым все в мире будут смотреть не только на него, но и на нас, россиян и русских. Еще долгие годы мы не сможем убедить мир в том, что «мы не такие», что «это не мы». Еще долгие годы — после Путина — мы должны будем выстраивать в России общественную систему, свободную от политических декораций и фикций.

Россия проиграла эту войну морально, просто ее начав. Независимо от событий на полях сражений, Россия проиграла эту войну как политическая, экономическая и общественная единица, как страна, как часть мира. Когда-то слово война — без уточнений — привычно относилось нами к Великой Отечественной. Теперь у этого слова другое значение. Война без уточнений и прилагательных — это война, которую он развязал, и сделал меня и всех россиян ответственными за созданную им катастрофу.