В сравнительно недалекие времена поход к стоматологу непременно сопровождался паническим страхом перед бор–машиной, клещи зубодера воспринимались как орудие средневековых пыток. В то же время мало кто из пациентов знал, что для умерщвления воспаленного нерва врачи использовали мышьяк. Этот сильнейший яд активно применялся в зубоврачебной практике. Хранение и учет опасного препарата далеко не во всех лечебных учреждениях был на должном уровне. Чем пользовались пресловутые «несуны», тащившие все, что плохо лежит. Мышьяк не был исключением: авось пригодится в хозяйстве! И это нередко приводило к печальным последствиям. Об одном таком случае из своей следственной практики вспоминает опер на пенсии Виктор Д.
Смерть мальчика
Это произошло в середине 70–х годов прошлого века, как раз перед Новым годом. В одну из рижских больниц на машине «скорой помощи» доставили полуторагодовалого мальчика. Спустя тринадцать минут, несмотря на все усилия врачей, он скончался. Симптомы скоротечной болезни очень походили на отравление. Подозрения подтвердились после вскрытия. Выяснилось, что в желудке малыша находилось около двух граммов чистого мышьяка в порошке. Хватило бы и пятой части этой дозы, чтобы отправить на тот свет взрослого, чего уж там говорить о ребенке. На следующий день после трагедии в прокуратуру пришла Дагмара З. и заявила о своих подозрениях. Она считала, что ее маленький сынишка Ингвар был убит. Женщина написала заявление с требованием провести соответствующее расследование.
Причина смерти была установлена. Оставалось выяснить, чем она была вызвана — несчастным случаем или преднамеренным убийством. Но кому была выгодна смерть малыша? Первыми на допрос были вызваны родители Ингвара. Они рассказали о событиях того злосчастного дня. Мать, как обычно, ушла на работу к девяти часам утра. Отцу надо было к десяти часам идти в поликлинику на прием к врачу. Поэтому он покинул квартиру позже. Сына он оставил жизнерадостным. Ребенок сидел в качалке и громко смеялся, играя с погремушкой. Поход к окулисту занял у мужчины не больше тридцати минут. Вернувшись домой, он застал Ингвара в таком же состоянии. Но уже в одиннадцать часов утра у него вдруг начались судороги, начался понос. Отец незамедлительно вызвал «скорую помощь». Когда приехали медики, мальчик уже был без сознания. Усилия бригады реаниматологов успехом не увенчались. На операционном столе мальчик скончался.
Откуда взялся яд?
Параллельно с допросами всех, кто мог иметь отношение к данному делу, Виктор провел тщательный обыск в квартире пострадавшего. Выяснилось, что ребенок физически не мог самостоятельно покинуть комнату. Ведь отец, уходя из дома, как и всегда, запер дверь на ключ. У родителей мышьяка не было. Может быть, каким–либо образом к пострадавшему попал яд, применяемый при дератизации? Тогда, сорок лет назад, мышьяк использовался для травли крыс. В санитарно–эпидемиологическую станцию следователь отправил запрос. Ответ был отрицательным. В этом доме, расположенном в Вецриге, травля грызунов в текущем году не производилась. Значит, версия о несчастном случае отпадала. Произошло убийство. Но кому понадобилась смерть малыша? Соседи и знакомые на допросах в один голос уверяли, что родители очень любили Ингвара, ревниво оберегали его и что они очень переживают утрату.
Виктор обратился за разъяснениями к специалистам по ядам. Его интересовало — как скоро начинает действовать мышьяк. В заключении экспертов указывалось, что свое разрушающее влияние на организм яд проявляет в течение получаса с момента попадания внутрь. Очевидно, что Ингвар проглотил отраву именно в те полчаса, когда отец отсутствовал. Кто же за это время имел доступ к ребенку? Ответ на этот вопрос должен был стать решающим в процессе раскрытия преступления. Мышьяк, ясное дело, свободно в аптеках и магазинах не продавался. Было установлено, что этот яд в чистом виде бывает только в стоматологических кабинетах.
В этой же коммунальной квартире проживал брат Дагмары с женой и сыном. Его жена Анна в то утро была дома. А вообще–то работала она санитаркой в зубоврачебном кабинете рижской 5–й поликлиники. В медицинском учреждении незамедлительно провели проверку. Выводы были неутешительными: требуемого учета расходования этого опаснейшего яда в поликлинике не велось. Смертельный яд хранился в обыкновенном стеклянном шкафу, ключи от которого были доступны любому сотруднику. Поликлиника получала порошок мышьяка, расфасованный в баночки емкостью в тринадцать граммов. После изучения документов следователь сделал вывод, что на протяжении последних четырех лет одной такой баночки обычно хватало на пять–шесть месяцев. А последняя была израсходована в течение двух месяцев. Очевидно, что часть мышьяка кто–то похитил. Администрации лечебного учреждение было вынесено специальное предупреждение, и Министерство здравоохранения Латвийской ССР приступило к всеобъемлющей ревизии.
Зависть до добра не доводит
Старшая сестра поликлиники на допросе показала, что Анна дежурила вечером того дня, когда случилась трагедия. Она пришла на работу крайне взволнованная. Затем позвонил муж и сообщил, что мальчик скончался. Это известие привело женщину в состояние ступора. Она кричала, плакала, потом долго сидела, смотрела в одну точку и все повторяла: «Что же мне теперь делать, я же не могу пойти домой!»
На допросе муж Анны после долгих колебаний все–таки был вынужден признать, что они хранили дома мышьяк. «Однажды я не мог уснуть из–за зубной боли, и жена положила мне на зуб немного мышьяка, — рассказал допрашиваемый. — Остаток препарата она как будто выбросила в мусорный контейнер во дворе. Когда скончался Ингвар, Анна сокрушалась, что мальчик, возможно, нашел там яд и случайно его проглотил. Но это утверждение не выдерживало никакой критики. Ведь малыш был еще слишком мал, чтобы самостоятельно гулять во дворе. И родители утверждали, что он был всегда под присмотром. Следователь с экспертами тут же обследовали мусорные ящики во дворе. Все они были слишком высоки, чтобы ребенок без посторонней помощи мог достать до верхнего края. В итоге Анна превратилась в главного подозреваемого по делу.
Но мотив? Зачем Анне потребовалось убить племянника?
Снова допрашивают соседей, знакомых. И тут выясняется весьма любопытная деталь. Следователь узнает, что Дагмара в свое время была против брака своего младшего брата с Анной. И в дальнейшем отношения между женщинами, проживавшими в одной коммунальной квартире, явно не складывались. Дагмара не причиняла невестке зла, но игнорировала ее, старалась не замечать. Анну это злило, к тому же она завидовала, что у Дагмары хороший здоровый сын, которого все любят и балуют, а ее ребенок все время болеет.
И вот наступил решающий допрос. Под натиском улик арестованной Анне пришлось признаться, что она решила отомстить Дагмаре за постоянные унижения, потому и отравила ребенка. Ключ от комнаты брата у нее был. Женщина дождалась, когда малыш останется один, и совершила преступление. В итоге детоубийцу приговорили к длительному сроку лишения свободы.
Александр ВАЛЬТЕР.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.