Маяковский, которого мы не знаем: о жизни и смерти поэта, его музах и детях

— Маяковский умирал дважды. Первый раз, когда раздался выстрел в его комнате на Лубянке. Второй, когда Сталин начертал на письме Лили Брик: «Маяковский был и остается лучшим и талантливейшим поэтом советской эпохи», — говорит Игорь Оболенский.

С тех пор выросло не одно поколение, которое воспринимает Владимира Владимировича исключительно как певца революции, автора стихов о Ленине и советском паспорте, сочинителе рекламных слоганов типа «Нигде кроме как в Моссельпроме». А ведь строки «Море уходит вспять, море уходит спать…» или «Я хочу быть понят своей страной…» тоже написаны Маяковским. Это один из самых пронзительных поэтов минувшего века. Вот об этом другом Маяковском я и хочу рассказать…

Багдадские небеса

— Поэт появился на свет в июле 1893 года в грузинской деревеньке под Кутаиси. «Я в долгу перед вами, багдадские небеса», — напишет он позже. «При чем здесь Багдад?» — гадали читатели. Но речь идет вовсе не о столице Ирака, а о крохотном селении, в котором родился Маяковский. Оно называлось Багдади.

Отец Маяковского был обедневшим дворянином, работал лесником. Мать занималась детьми. Здесь, в Багдади, будущий поэт в совершенстве выучил грузинский и научился искусству декламации: залезал в пустой кувшин для вина и громко читал стихи — вот откуда у него голос трибуна. Затем семья переехала в Кутаиси. Этому событию предшествовала трагическая история.

Отец готовился сдавать дела другому лесничему и, просматривая бумаги, уколол палец острой скрепкой, тут же забыл о ранке — с кем не бывает! — сел на лошадь и поехал объезжать лес. Вечером, когда отец вернулся домой, у него началась лихорадка. Он умер от заражения крови.

Смерть отца очень повлияла на Маяковского: всю жизнь он панически боялся чем-нибудь заразиться. Брался за дверную ручку, только обмотав ее носовым платком, перед едой вытирал ложку хлебом, в общепите рассматривал на свет каждый стакан: чисто ли он вымыт. А когда однажды порезал палец, то, по свидетельству современников, смертельно побледнел.

Мнительность, педантизм и повышенная аккуратность сопровождали Маяковского до конца его дней. Когда в Москве устанавливали памятник поэту, обратились за оценкой к Лиле Брик. Оглядев монумент, она воскликнула: «Помилуйте! У Володи никогда не было таких мятых брюк!»

Москва — Петербург

— После смерти отца мать вместе с детьми переехала в Москву, где уже училась старшая дочь Людмила. Средств не хватало. По причине неплатежеспособности Володю исключили из гимназии. Он познакомился с марксистами, проникся их идеями и подвергся преследованию со стороны царских властей. Одиннадцать месяцев будущий поэт провел в Бутырской тюрьме. Мать писала бесконечные прошения, и наконец ее сын был выпущен по приказу Столыпина, тогдашнего министра внутренних дел.

«В тюрьме я читал «Анну Каренину». Оставалось 16 страниц, и тут мне сказали, что я свободен. Так и не узнал, чем закончился роман», — писал потом Маяковский. Кстати, именно там, в Бутырке, родились первые строки поэта.

В 1912 году, когда имя Маяковского уже звучало повсюду, он становится завсегдатаем «Бродячей собаки» — знаменитого питерского арт-подвала, в котором собиралась вся богема. Туда заходила и Анна Ахматова, которая, познакомившись с Маяковским, отзывалась о нем как об очень талантливом юноше. А тремя годами позже в Петербурге произошла еще одна знаменательная встреча поэта — с девушкой по имени Эльза. Между молодыми людьми возникла симпатия. Эльза была сестрой Лили Брик и в один из вечеров привела Маяковского в гости к сестре и ее мужу Осипу.

Их первая встреча состоялась так. Маяковский подошел к дверному проему между комнатами и произнес: «Вы думаете, это бредит малярия? Нет, это было в Одессе…» А потом, глядя на Лилю в упор, сказал: «Можно я посвящу эту рукопись вам?» Про Эльзу он начисто забыл — с этой минуты другие женщины для него больше не существовали.

Вскоре Маяковский поселился рядом с Бриками на улице Надеждинской. И начался мучительный роман. Известно, что из-за любви к Лиле поэт пытался даже свести счеты с жизнью. К счастью, случилась осечка…

Любовь или проклятие?

— Несколько лет назад мне посчастливилось побывать в квартире Брик на Кутузовском проспекте. Меня встретила Инна Генс, жена сына Василия Катаняна — четвертого мужа Лили Брик. Она сохранила в комнатах все, как было при Лиле: коврик, подаренный Маяковским, массу милых безделушек, портрет сестры Эльзы, которая потом вышла замуж за Луи Арагона. «А почему вы меня не спрашиваете, что находится в секретере? — вдруг спросила Инна. — Откройте и посмотрите!» В секретере оказался архив Лилии Юрьевны, и я получил возможность работать с этими бесценными документами.

Какой же на самом деле была возлюбленная поэта? Была любовь к Лиле Брик благословением для поэта или его проклятием?

Все, кто с встречался с музой поэта при жизни, говорили, что ничего особенного в ней не было. Не думаю, что это правда. Лиля была еще девочкой, когда на нее обратил внимание Федор Шаляпин, который слыл большим поклонником женской красоты. Слухи о том, что Брик постоянно находилась на содержании мужчин и ничего не делала, тоже неверны. Она училась на скульптора, мечтала быть актрисой, пробовала себя в режиссуре.

Да, она могла довести Маяковского до слез. Делала ему громкие и обидные замечания на его выступлениях («Скучно рассказываешь!»), после которых поэт рыдал как ребенок. Умела добиваться своего любой ценой. Например, когда Маяковский отправился за границу, Брик попросила его: «Привези автомобильчик». — «Не получается!» — ответил Маяковский. «Уууу! Автомобильчик, Володя! Ты же обещал! Уууу!» — продолжала настаивать в письмах Лиля. И он привез.

С этим автомобильчиком потом была связана не одна фотосессия: Лиля выходит из машины, Лиля садится в машину, Лиля улыбается на фоне машины… Она безумно любила фотографироваться! Такого количества фото я не видел ни у кого!

К слову, если продолжать тему о фотографиях, то тот образ Маяковского, к которому мы привыкли, — работа Лили Брик. До встречи с ней вместо зубов у поэта во рту чернели обломки. Когда они познакомились, Лиля первым делом отвела поэта к дантисту. Вот вам секрет белоснежной улыбки.

Дочь поэта

— Лиля Брик обожала находиться в центре внимания, в уже преклонном возрасте красилась в ярко-рыжий цвет. Когда она приходила в театр, все зрители устремляли на нее свои взгляды. Но этого ей казалось недостаточно, и она начинала еще громко что-то кричать по-французски. Лиля не хотела стареть, до самой смерти предпочитала общаться с молодыми мужчинами-поэтами. Дружила с Евтушенко, привечала Вознесенского…

Главным даром Брик было то, что она умела внушить уверенность в том, что вы самый главный человек в ее жизни. Борис Эйфман вспоминает: «Лиля Брик не просто смотрела на вас, не просто слушала вас — она вами жила».

В 1919 году Брики и Маяковский переехали в Москву. На дверь своей квартиры они повесили табличку: «Брики. Маяковский». Однако Лиля и не думала хранить верность молодому поэту. Она заводила новые и новые романы, а ее возлюбленный все чаще уезжал за границу. В это время Маяковский много путешествовал. Побывал в Германии, Франции, Мексике, США.

В Нью-Йорке в его судьбу вошла русская эмигрантка Елизавета Зиберт, после замужества — Элли Джонс. Это были короткие, но очень романтические отношения. Когда Маяковский навсегда уезжал из Нью-Йорка, он засыпал всю кровать возлюбленной фиалками — и где только нашел… Чем вам не Пиросмани? Чем не миллион алых роз?

Элли подарила Маяковскому дочь Элен Патрисию. Это тот случай, когда никакие тесты ДНК не нужны: дочка — точная копия отца.

Однажды Элен Патрисия приехала в Москву, и ей устроили обед в квартире Брик. Кто-то заметил, что под ногтями у гостьи грязь, и поспешил проводить ее в ванную. Но она отказалась: «Руки мыть не буду. Я привезла в Россию прах мамы и захоронила в могиле отца».

Единственная встреча поэта с дочерью состоялась в 1928 году в Ницце. Она была короткой. «Мне нужно съездить в Париж, я скоро вернусь», — пообещал Маяковский. Но так и не вернулся, потому что встретил в Париже Татьяну Яковлеву.

Соперницы навсегда

— Сегодня опубликованы воспоминания дочери Татьяны Яковлевой. В них рассказана удивительная история семьи. Дед Татьяны был главным хореографом Мариинского театра, дядя — близким другом балерины Анны Павловой. Он получил приглашение в Париж и взял с собой племянницу. Во французской столице Таня шила на заказ шляпки, работала в модных домах. Однажды заболела, пошла к врачу… И именно в этот день к этому же доктору пришел Маяковский! Там они и увидели друг друга.

Татьяна была очень высокой («Ты одна мне ростом вровень…») и очень красивой. Ближайшая подруга Яковлевой актриса Марлен Дитрих признавала: «У меня ноги ничего. Но у Татьяны лучше». Начался бурный роман. Маяковский уговаривал Яковлеву переехать в советскую Россию, на что она отвечала: «Нет уж, лучше вы к нам!»

Восторженный и влюбленный поэт посвятил Татьяне стихотворение. Для Брик это означало, что она больше не является музой Маяковского. «Ты меня предал», — с горечью сказала Владимиру Лиля, когда он вернулся в Москву. А он впервые ничего не объяснил. В то время он жил только встречами с Татьяной, ждал визу во Францию, а ее все не давали и не давали… Вскоре Маяковский узнал, что Яковлева выходит замуж за виконта. Для него это стало ударом.

Обе любимые женщины Маяковского прожили очень длинную жизнь: Татьяна — в Америке, куда переехала из Франции, Лиля — в России. Долгое время Брик говорила о сопернице крайне плохо, сожгла все ее письма. Но однажды, когда Евгений Евтушенко собирался в Нью-Йорк, Лилия Юрьевна протянула ему белый платочек и сказала: «Передайте Яковлевой. Она поймет». И Татьяна поняла: это был белый флаг — Лиля сдалась!

Последняя любовь и смерть

— В 1929 году Лиля Брик снимала фильм «Стеклянный глаз» и пригласила на главную роль никому не известную актрису Веронику Полонскую, которая была замужем за актером Михаилом Яншиным. Между Вероникой и Владимиром мгновенно проскочила искра, об их отношениях заговорила вся Москва. Не знал только муж.

Вечером 14 апреля 1930 года Маяковский пригласил Полонскую в свою квартиру на Лубянке и сказал: «Ты должна бросить все и остаться здесь навсегда». — «Но у меня репетиция!» — возразила Вероника. «У тебя есть деньги на такси? — улыбнулся Маяковский. — Вечером увидимся». Полонская не успела дойти до двери, как раздался выстрел.

В письменном столе покойного нашли посмертную записку, датированную 12 апреля. До этого он перенес грипп и вел себя довольно странно. Вот что вспоминает художница Валентина Ходасевич: «В цирке на Цветном бульваре мы готовили представление «Москва горит». Я была очень занята.

И вдруг приходит Маяковский: «Валя, поехали кататься по Москве!» — «Нет». — «И вы говорите мне «нет»?!» — воскликнул поэт и вдруг… заплакал. Я была потрясена: стальной Маяковский плачет! И согласилась. Доехали до Столешникова переулка, вдруг Володя остановил машину и сказал: «Я больше никуда не поеду!» — «Какой хам!» — возмутилась я. Если бы знать, что тогда творилось в его душе…»

14 апреля в киосках стояли огромные очереди за газетами с некрологом. В самоубийство поэта не верил никто. Лиля и Осип Брик в это время возвращались в Москву из Европы.

Прощание проходило на Поварской. Незадолго до смерти Маяковский подковал ботинки. Тысячи человек пришли попрощаться с поэтом, и первое что увидели, — эти необычные ботинки с подковами, которые должны были прослужить долго и которые их кумир не успел сносить.

Вероники Полонской на похоронах не было. Цветов — тоже. Единственный венок был сделан из стали: стальному поэту — стальной венок. А еще во время похорон произошло странное событие: гроб увозили на грузовике, за рулем которого сидел поэт Михаил Кольцов. Он слишком резко нажал на педаль газа, и машина уехала далеко, оторвавшись от толпы провожающих. Даже в последние минуты своего пребывания на земле Маяковский оказался один…

«Ригу не выругаешь…»

Рига стала первой заграницей для Маяковского. В 1922 году поэт приехал в латвийскую столицу с выступлениями. Поездка сопровождалась скандалами: вначале Маяковскому запретили читать лекцию о советском искусстве, затем конфисковали тираж поэмы «Люблю».

Однако, судя по фрагменту стихотворения, впечатления о нашем городе у поэта остались позитивные.

Ригу не выругаешь —
чистенький вид.
Публика мыта.
Мостовая блестит.
Отчего же
у нас
грязно и гадко?
Дело простое —
в размерах разгадка:
такая была б Русь —
в три часа
всю берусь
и умыть, и причесать…

Мифы и правда

* У Маяковского никогда не было огненно-желтой блузы. Была полосатая кофта — в желто-черную полоску.

* Помимо дочери у поэта был еще сын Глеб-Никита, родившийся в 1921 году от художницы Лили Лавинской. Однако Игорь Оболенский считает этот факт недоказанным.

* После смерти Лиля Брик быстро забыла поэта. На самом деле она до смерти носила золотое кольцо Маяковского с гравировкой «Л.Ю.Б.».

* Есенин и Маяковский враждовали. Это неправда, они соревновались в популярности, но очень уважительно относились друг к другу.

Елена СМЕХОВА.