Улдис Нейбургс: есть документы о выкачивании крови у детей в Саласпилсе — выкладывайте. Или не обзывайте нас лжецами

«Бывший нацистский концлагерь в Саласпилсе является одной из любимых тем российских пропагандистских СМИ, о которой сочинена не одна фальшивая новость. Скорее всего, эти атаки не закончатся. До конца года должна быть закончены работы по реконструкции здания ворот мемориального ансамбля Саласпилса и установке новой экспозиции, — пишет Виестурс Спруде в «Латвияс Авизе«.

Работы совместными усилиями проводят дума Саласпилса, музей Даугавы и Латвийский музей оккупации. Финансирование в размере 300 тысяч евро получено в 2016 году от так называемых «депутатских квот».

Однако уже сейчас в русскоязычных СМИ появились своеобразные обвинения в том, что «комбинаторы от истории» начали проект по обустройству экспозиции только для того, чтобы «замолчать», «лгать», «сравнять скульптурный ансамбль с землёй». О том, что происходит на Саласпилсском мемориале сейчас, «Латвияс Авизе» спросила у одного из членов рабочей группы по реконструкции, историка Латвийского музея оккупации и соавтора книги «За этими воротами стонет земля. Саласпилсский концлагерь: 1941-1944 годы», доктора истории Улдиса Нейбургса.

— Экспозиций еще нет, но война против вас уже началась — недавно в одной местной русскоязычной газете появилась статья с нападками и красноречивым названием «Сказки нашего Саласпилса».

-С этой дамой, автором, мы вели активную переписку. Я пытался объяснить ей все, что ей было интересно. Но в результате я понял, что этот человек вовсе не намеревался прислушаться. Ей все было ясно до написания публикации.

Многие «эксперты» и «историки» были потрясены содержанием книги, авторами которой являются Рудите Виксне, Карлис Кангер и я, равно как и о содержании экспозиции будущего музея. Возмущены также и бывшие заключённые, На самом деле, в академических кругах книга была принята очень хорошо. Единственная критика, если можно так сказать, исходила от «историков», которые скорее являются кремлёвскими пропагандистами, а также от их единомышленников в Латвии.

В этой критике есть только пара конкретных вещей, о которых стоит подумать. Например, об общем количестве заключённых, попавших в 1943 году в Саласпилс в результате организованной против партизан операции «Зимнее волшебство». Но в основном эта критика связана с тем, что под сомнением оказываются преувеличения советских времён, а также — что в отношении лагеря Саласпилса мы используем его официальное название — «расширенная полицейская тюрьма и трудовой лагерь».

На самом деле, можно спорить о том, как сейчас называть Саласпилс в более широком сообществе. Слово «концентрационный лагерь» довольно широко распространено и исторически концентрационными лагерями назывались очень разные типы лагерей. Главное — это содержание.

У меня не возникает сложностей в общении с людьми, которые готовы к аргументированному разговору. Были и очень содержательные беседы с русскоязычными СМИ, но случай с этой дамой… В ее распоряжении, выходит, есть какие-то секретные доказательства, например, того, что кровь больных и ослабевших белорусских детей немцы признали пригодной к использованию в лечении солдат Вермахта. Ну, если у неё таковые есть, пусть выложит их на стол. Но вместо этого — крик, шум и обзывание нас «триумвиратом лжецов», что вызывает лишь улыбку.

Ещё один курьёз, не знаю, смеяться или плакать, но есть утверждения, что мы в рассказе о Саласпилсе используем только свидетельства «прислужников нацистов».

Таких, как сотрудники старшего бюро Саласпилсского концлагеря, заключённые Артур Непарт и Вилис Риектиньш, на которых мы довольно часто ссылаемся. Они были с хорошим образованием, владели немецким языком, поэтому под угрозой наказания им приказали внимательно следить за статистикой лагеря — сколько людей в нем есть, сколько ходит на работы, сколько возвращается, сколько отправлено дальше. Непарт и Риекстиньш знали ситуацию намного лучше тех, кто видел только свой барак или рабочее место.

Называть этих людей коллаборационистами — полный абсурд, и свидетельствует об инфантильности критиков. Внутреннее управление таких лагерей всегда организовывали с использованием самих заключённых. Из заключённых был и старейшина лагеря, и его помощники, работники бюро, старшие рабочих команд и старшие по баракам. Что касается обвинений в том, что мы «игнорируем» рассказы бывших заключённых — белорусских детей, рекомендую прочитать нашу книгу.

Конечно, их условия не были жестокими и, возможно, даже не одними из худших. Но дети были лишь небольшой частью заключённых, которые там находились. Они жили там несколько месяцев, а не все четыре года. Я встречался и беседовал с бывшими заключёнными белорусскими детьми. Мы очень хорошо понимали друг друга.

— Вы говорили только о лагере Саласпилса, а воинственно настроенная публика в тот же котел бросает и то, что происходило в советских лагерях для военнопленных за многие километры отсюда.

-Напомню, что это мемориал Саласпилса посвящён лагерю для гражданских лиц. На территории современного Саласпилса было несколько лагерей советских военнопленных. Погибшим в лагерях на их месте установлена памятная стелла.

Есть советские кладбища и кладбища немецких солдат, которых держали в Саласпилсе после войны. На информационном стенде у мемориала будет указатели на них, равно как и на кладбище гарнизона российской царской армии, и информация.

Гарнизонное кладбище действительно является одним из возможных мест, где могли быть захоронены погибшие в Саласпилсском концлагере. Но разве кто-нибудь провёл судебную экспертизу несколько лет назад, когда там были найдены человеческие останки? Я не слышал.

Мы не намерены делить погибших на «хороших» и «остальных», но все должно быть сделано корректно. По сюжетам российских телеканалов видно, что эти СМИ следуют стилю советской пропаганды и фактически используют страдания заключённых в идеологических целях.»