Интервью с гендиректором СГД: наша главная задача — увеличение поступлений в госбюджет

— Каким вы видите будущее СГД и что хотели бы изменить?

— Будущее я вижу в положительном свете, потому что основы при [бывших гендиректорах СГД Инаре] Петерсоне и [Илзе] Цируле были заложены хорошие. Я знала, что уровень СГД достаточно высок, и то, что я увидела в этих стенах, это подтвердило и приятно удивило.

Что касается перемен, которые ожидают СГД, то это более активное горизонтальное сотрудничество внутри самого учреждения. Я не вижу, что с этим могут возникнуть проблемы. Я очень высоко ценю также работу, проделанную [прежним и.о. генерального директора СГД Даце] Пелекой, потому что сложно быть и.о. и руководить своим управлением.

— СГД всегда воспринималась как репрессивный орган, который контролирует, взимает, штрафует. Оба предыдущих руководителя подчеркивали, что СГД должна стать сервисным учреждением для населения и предпринимателей. В каком направлении СГД должна развиваться?

— Это вопрос стратегии, а она конкретна. Одним направлением является максимизация доходов государственного бюджета. Правда, объем доходов тоже не бесконечен. Но мы говорим о том, как устранить различные налоговые разрывы, чтобы эти доходы увеличить. Второе направление — это качественное, быстрое и удобное обслуживание клиентов.

Третье направление — неотвратимость применения норм закона, то есть репрессивная часть деятельности СГД. Штрафы должны удерживать или быть достаточно серьезными, чтобы другим было неповадно. Четвертое направление — это инвестиции в наших работников. Мы не можем ожидать, что кто-то к нам придет и сразу все будет знать. Поэтому важной частью работы является обучение.

— Как добиться осознания неизбежности наказания? Пока кое-кому удается его избежать.

— Осознание того, что закон тебя настигнет, в значительной степени зависит от того, насколько быстро мы приходим, как быстро проводим аудит и насколько быстро удается взыскать средства. Сейчас у СГД есть полномочия наложить обеспечение еще до проведения аудита. Ни для кого не секрет, что часто аудит еще не закончился, а фирма уже ликвидирована, и все исчезли. Сейчас это уже не так. Методы изменились, поэтому и результаты лучше.

— Видите ли вы слабые места в структуре СГД, которые нужно укреплять? Часто службу упрекают в том, что собранных материалов недостаточно для сурового постановления суда.

— Прошлый год был рекордным по передаче дел для уголовного преследования. При этом ни одно не было получено назад из прокуратуры. Так что СГД может, если хочет. Но и цели должны быть амбициозными.

Дополнительное финансирование в настоящее время предусмотрено для предотвращения легализации незаконно полученных средств. Возможности сбалансировать структуру еще есть, потому что людей много, и у нас есть возможность перераспределить функции.

— Предусмотрено разработать стратегию СГД до 2022 года. Что в ней будет?

— Четыре направления, которые я уже упоминала, не изменятся. Главной задачей СГД в любом случае является максимизация государственных доходов. Это причина, почему мы все мы здесь работаем. Я хотела бы сказать, что мы должны обеспечить добросовестную уплату налогов. Именно добровольную, добросовестную уплату. Из этого вытекает второе направление — работа с нашими клиентами.

Чем проще будет платить налоги и чем меньше это займет времени, тем лучше будет результат. Третье направление — сдерживающая роль наказаний. Четвертое — довольный, честный и профессиональный работник СГД.

— О теневой экономике эксперты говорят, что есть какие-то пределы, сколько можно получить в результате борьбы с ней, чтобы это не стало слишком дорого для самого государства. Как вы думаете, мы от этой границы еще далеко? В каких направлениях наиболее продуктивно вести эту борьбу?

— Показатель теневой экономики свыше 20% от валового внутреннего продукта не является нормальным. У нас по-прежнему есть потенциал, потому что и налоговых разрывов еще много. Поэтому 5%-ного прироста доходов за счет борьбы с теневой экономикой мы определенно еще можем добиться.

Но и сейчас каждый год налоговые доходы растут по крайней мере на один процентный пункт, и в соотношении к девяти миллиардам евро это много.

Из отраслей я могу назвать строительство и обслуживающую сферу. Там по-прежнему еще есть возможности, и над этим нужно работать вместе с отраслями. Если сама отрасль не хочет самоочиститься, она всегда может найти способ, как обмануть государство.

— Строители уже демонстрируют желание самоочиститься.

— Именно, и это хороший пример. Главное теперь суметь использовать эту инициативу.

— Каким секторам услуг следует уделять больше внимания?

— Естественно, это розничная торговля, такси, перевозки. Есть менее крупные отрасли услуг, в риски которых мне еще предстоит углубиться, но это, безусловно, все сферы, где возможны расчеты наличными деньгами.

— Как предотвратить карусельные схемы с налогом на добавленную стоимость (НДС), когда требуют его возврата за сделки, которые реально не происходили?

— У этой ситуации есть две стороны, и здесь вновь идет речь о сотрудничестве. Одна сторона — это контроль и анализ рисков, за что отвечает одно управление, вторая — возврат, за что отвечает другое управление. В настоящее время на возврат НДС дается 16 дней. Можем ли мы за 16 дней провести полноценный анализ рисков? Я, конечно, не хочу, чтобы страдали честные предприниматели, но, если у нас есть риск перечислить крупные деньги только потому, что мы не можем успеть провести полноценный контроль, это неправильно. Наша аналитика тогда должна быть на таком уровне, чтобы мы каждый случай могли проверить в полной мере. И план на первое полугодие предусматривает решение этих вопросов.

— Закон в настоящее время запрещает СГД разглашать сведения о конкретных юридических и физических лицах, в отношении которых начаты какие-то действия — проверки и т.д. Не стоит ли все-таки инициировать изменения закона, чтобы в случаях, когда эта информация интересует широкую общественность, она предоставлялась? Например, в таких случаях, как дело ресторанов «Gan Bei», строителей, предприятия мужа министра Рамоны Петравичи и другие резонансные дела?

— Если конкретное дело затрагивает интересы общества, информация о нем должна предоставляться после рассмотрения дела. Обнародование такой информации не представляется возможным во время расследования, чтобы не оказать не его ход негативного влияния.

— Чего вы еще ждете от нового правительства? Есть ли какие-то законодательные нормы, где вы четко видите — если их изменить, то вам придется гораздо меньше возиться с последствиями?

— Хорошей новостью является то, что Минфин будет продвигать инициативу СГД об исключении из регистра НДС. Будут также поправки в законе о СГД. Еще обсуждается раздельная уплата НДС, чтобы он напрямую зачислялся в бюджет.

Другой болезненный вопрос связан с тем, что люди по почте в небольших объемах продолжают отправлять наркотики. С тех пор как таможня работает лучше, очень выросло количество таких уголовных дел. Полиция и лаборатории в настоящее время очень загружены этими небольшими посылками. В основном это небольшие, разовые отправления. Разумеется, там, где аналитики видят признаки схем, проводится расследование. Но результат у нас сейчас такой, что эти посылки изымаются из оборота, и это хорошо, однако полиция тонет в уголовных процессах.

Поэтому мы хотим передать послание: «Вы эти посылки не получите, поэтому не заказывайте — не стоит! Не выбрасывайте на это деньги, а лучше идите в спортзал!»

— Что делать с огромными налоговыми задолженностями, которые достигли почти миллиарда евро? Можно ли их списать?

— Этот миллиард нужно разделить на три части. В этот миллиард входят и те долги, выплата которых продлена, и те, по которым начаты процессы неплатежеспособности. Я просила коллег сообщить, с какими администраторами неплатежеспособности сотрудничество хорошее, с какими не очень. Мы можем пойти в Администрацию неплатежеспособности и узнать, как улучшить сотрудничество. С тех пор, как мы применяем к предприятиям обеспечение, ситуация стала намного лучше. Также она улучшилась после реформы неплатежеспособности.

А списать мы всегда успеем. 50% долгов не покрыты никаким имуществом, и, вероятно, взыскать их не удастся, а мы в первую очередь работаем с долгами, которые можно взыскать.

— В контексте теневой экономики много говорят об ограничении сделок наличными. Что планируется в этой области?

— Здесь мы можем вспомнить хотя бы трудовое законодательство, в котором есть статья о выплате заработной платы наличными. На мой взгляд, сегодня в них вообще нет никакой необходимости, так как практически везде можно расплатиться без наличных, и если кому-то нравится держать в руке банкноты, то для этого есть банкоматы. Я знаю, что люди сейчас упомянут сельские регионы, где ближайший банкомат находится в паре километров, но очень хорошим примером является Финляндия, где наличные можно получить в магазинах и на почте.

— Теперь предлагается снизить лимит сделок наличными с 7200 до 3000 евро. Может, его нужно установить еще ниже?

— Министр финансов вообще сказал — что это за страна, где машины и дома по-прежнему можно приобрести за наличные деньги? Мне тоже интересно, где такие суммы наличными можно получить и не боятся ли люди ходить с такими суммами? У СГД с 1 июля будет право контролировать декларированные наличные, которые перемещаются по Латвии. Если владелец денег не сможет обосновать, где он их взял, у нас будет право деньги задержать и проверить их происхождение.

— Пойдете ли вы также к государственным чиновникам и политикам, которые нередко декларируют впечатляющие суммы наличными?

— Наши полномочия так далеко не простираются, это должно делать Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией.

— Как изменится общее количество работников СГД? Был момент, когда количество незаполненных вакансий измерялось сотнями.

— Эти штатные единицы были ликвидированы. В настоящее время перед нами стоят новые задачи по борьбе с легализацией незаконных средств. В первую очередь хочу понять, как мы будем реализовывать приоритетные задачи — справимся ли за счет внутренних ресурсов или нужно будет привлекать работников со стороны. В настоящее время у нас дополнительно принят 51 работник.

— Таможня также просила дополнительный персонал.

— Да, это связано с «Brexit». Это еще 50 человек, которые работают посменно.

— В контексте борьбы с нелегальными средствами что СГД должна предпринять по внедрению рекомендаций «Moneyval»?

— Мы должны провести проверки 1000 субъектов, и целевой показатель — раскрытие по крайней мере пяти серьезных нарушений. Это много, поэтому я просила перевести сотрудников в отдел, который проводит эти проверки. В связи с этим я надеюсь на усиления взаимодействия в этой работе. Субъект звучит очень формально, но на практике это означает, что мы идем, например, в фирму, которая оказывает бухгалтерские услуги, чтобы взглянуть на ее клиентов.

Это также фирмы по недвижимости, компании, которые помогают создавать другие предприятия. Их обязанность — учиться и знать закон о предотвращении легализации средств, полученных преступным путем, и финансирования терроризма, знать своих клиентов и, если возникают подозрения, сообщать об этом Службе контроля или СГД. Вся борьбе с легализацией средств основана на знаниях и честности этих субъектов. Если они не хотят неприятностей, то обязаны сообщать, когда видят что-то незаконное.