Ингуна Рибена: «Нашей цивилизации грозит реальная гибель»

Перед Новым годом «7 секретов» решили поговорить с кем–то из латвийских политиков, у кого еще осталась своя голова на плечах. Поговорить, так сказать, не о злобе дня, а о высоте дня и человека. «7 секретов» встретили архитектора, депутата Сейма восьмого созыва, бывшего министра культуры (2002–2004 гг.) Ингуну РИБЕНУ.

— Некогда популярный и в Латвии французский писатель Андре Моруа сказал, что «учение о человеке следует строить не снизу, не от земли, а сверху, от неба». Вроде бы у вас, латвийских политиков, человек на первом месте…

— С Моруа я тут совершенно согласна, но за чужие предвыборные разглагольствования ответственность на себя не возьму. Человек на первом месте — это весьма спорное отношение. Когда стрелки бились за независимость Латвии, Отчизна была важнее человека, важнее жизни молодого солдата, важнее слез его матери и невесты. Когда Джордано Бруно горел на костре или когда Гунарс Астра на советском суде говорил правду о Латвии — тогда правда была важнее человеческой жизни. И именно поэтому названные мною герои являются эталоном настоящей человечности. Сейчас нашей цивилизации грозит реальная гибель — именно потому, что у нас больше не осталось ничего, что можно ставить на первое место. Кроме самих себя. В этом наша слабость.

— Вы как–то писали, что в Латвии нет идеологии («Вакуум идеи и идеалов в социальном и культурном пространстве»). Неужто мы — как люди и как государство — остановились, перестали расти?

— Остановиться — это иногда может оказаться большой удачей. Например, если удается остановиться за секунду или за метр до катастрофы. Сперва мы должны суметь остановиться на пути к погибели. И только после этого мы сможем думать о росте. Я думаю, что без идеалов и идей счастье невозможно. Счастье — это служить тому, кого ты любишь больше себя самого.

— Вы были министром культуры… У меня иногда возникает впечатление, что даже вроде бы образованные люди вдруг возьмут да уплотнят, например, то же слово «культура» до объема своего собственного интереса, подгонят под удобную какой–то частности формулу. Вот и нравственность поделили между партиями. Люди собирают подписи под обращением, направленным против касающихся нравственности дополнений к Закону о образовании. Что это значит?

—Это реакция на попытки испортить незащищенное моральное сознание наших детей. По моему убеждению, защита детей является святой обязанностью государственной власти. Если бы эти поправки были каким–то недоразумением, какой–то параноидальной прихотью нескольких политиков, то никого бы они не беспокоили и о них давно бы уже забыли. Но это вот истеричное сопротивление, эта вот кампания неприкрытой лжи и демагогической полуправды, которую подняли и направили против этих поправок и которая все еще не унимается, показывает, насколько влиятельны силы деморализации, как хорошо они организованы и, очевидно, хорошо финансированы.

Аморальность политиков бывает, по крайней мере, двоякой. Если какой–то политик лжет и ворует — излечимо ли это? Поди ж ты узнай! Если бы был известен какой–нибудь прецедент излечения…

Но имеется также аморальность совершенно иного рода, присущая тем, кто нарочно и целенаправленно разрушает основы моральной идентичности нашего народа. Они сами являются инфекцией. Они хотят вызвать некий духовный синдром иммунного дефицита. Чтобы народ перестал сопротивляться собственной гибели. Но мы — так называемые защитники традиционных ценностей — представляем функцию народного иммунитета, волю нашего народа жить и продолжаться, сохранив свою национальную, моральную и религиозную идентичность.

— Неужели прав доктор истории Харийс Туманс, который сказал, что Европе, подобно Древнему Риму, угрожают не варвары, а собственная варваризация. Неужели нам предстоит фатальный закат?

— Закат — это хороший символ! Однако закат — это лишь иллюзия, обман зрения. Нам кажется, что солнце закатилось. Сколько же веков люди не смогли поверить в то, что не солнце закатывается, а земля поворачивается к солнцу другой стороной. Люди ошибались потому, что мнили себя в центре, а солнце — на периферии. До того времени, пока не пришел Коперник и не поставил в центр солнце, а землю — на периферию.

Нечто подобное происходит и с нашим закатом цивилизации. Мы не можем найти Бога потому, что сами встали на его место. Мы думаем, что Бог нас покинул, хотя мы сами его бросили. Мы говорим, что Бог умер, хотя мы сами умерли в своем угрюмом материализме, в своей безумной самоуверенности. Нам необходим такой вот духовный Коперник, который опять поставил бы Бога в центр, а человека — на периферию. Если мы вернемся на орбиту, то после заката встретим новый рассвет.

Я действительно надеюсь, что это не фатальный закат без возможности обновления. Мы всего лишь живем в странную эпоху: правда никогда не была столь доступной, как сейчас, и никогда еще люди не относились к правде столь равнодушно, как сейчас. И, знаете, равнодушие — это страшная сила. Равнодушие — единственная сила, которая может заставить правду умолкнуть полностью. Никакие запреты, никакая цензура, никакие репрессии на такое не способны, а равнодушие способно. Правда замолкает, когда никто ее уже не ищет.

Полный текст интервью читайте в газете.

30 декабря 2015. «7 секретов» №52