Эти трактиры в народе так и называли — извозчичьи. Хотя у них были и официальные названия. «Линденру», «Три розы», «Под зеркальцем», «Широна», «Рудзитиса»… Адреса разные — от удаленного Московского форштадта до презентабельного Старого города и Петербургского предместья.
Извозчичьи трактиры располагались на Дерптской (Тербатас), Елизаветинской (Элизабетес), на Суворовской и Невской (Кр. Барона и Блауманя), на Александровской и Венденской (Бривибас и Цесу)… Возле трактиров обычно были просторные площадки — чтобы можно было «припарковать» пролетки.
Согласно Положению о трактирном промысле, торговля крепкими напитками разрешалась в Риге с 7 утра. Куда там — ходоки приходили уже к 5. А многие не уходили с вечера. Фурманам зачастую торопиться не надо было: ездоков нет.
Куда деваться? Знамо дело, в трактир. Но вот закавыка: согласно тому же положению, закрываться они должны были в 11 вечера. Полицмейстер шел на уступки — разрешал ночным извозчикам пользоваться чайными.
К слову сказать, при «проклятом царизме» их было в Риге много. Наравне с дешевыми народными столовыми. А открывали благотворители — для малоимущих. Еда там была не бесплатной, но дешевой. Порция супа стоила 6 копеек, каши — 8, кружка чая с одним куском сахара — 1 копейку, чашка кофе с двумя кусками сахара — 2.
Чайная и столовая № 2 располагались на берегу Двины — напротив Рижского замка, № 1 — между Железнодорожным мостом и Красными амбарами, № 4 — в Кенгарагсе, специально для плотовщиков. Большинство чайных работало круглые сутки.
Одна беда: там не было крепких напитков. А в холодные дни фурманам ой как хотелось «остограммиться». Кстати, им это дозволялось. Но, как гласили Правила об извозе, — «в меру, для согреву».
Что делают извозчики? К 11 вечера, перед закрытием, набиваются в трактир и запираются изнутри. Лошадей и пролетки прячут в соседних дворах, платя их хозяевам 2 копейки в час. Если за это время лошадь нужно еще и напоить, сумма растет.
Как пишет современник, «в запертых трактирах идет повальное пьянство и дикая игра на биллиарде». В выигрыше — владельцы питейных заведений и буфетчики.
Знает ли полиция о нарушениях? Разумеется. Околоточный в курсе всего, что творится на участке. Но закрывает глаза. Не за «спасибо». За подобные нарушения высшее начальство должно увольнять. Однако околоточные отделываются легким испугом: в наказание их ставят на четыре дежурства на место городового — освежить голову. Тоже не за красивые глаза.
Подношения на всех уровнях считались делом само собой разумеющимся. Знаменитый сыщик Аркадий Францевич Кошко, работавший в начале XX столетия в Риге, писал в мемуарах, как однажды отправил сотрудников в Мариенбург (Алуксне), чтобы найти преступников — поджигателей. Агентам Кошко вскоре пришлось открыть трактир — дабы узнать о настроениях в городе.
Под Новый год пришлось «дать на лапу» помощнику начальника уезда: без этого патент не продлевали. Когда преступников взяли, Кошко вызвал в Ригу помощника начальника уезда и попросил вернуть «красненькую».
«Деньги–то казенные», — сказал он сконфуженному чиновнику. Тот умолял не докладывать губернатору. Кошко махнул рукой. Да и какой смысл докладывать? Пришлось бы снимать каждого второго чиновника…
А извозчичьи трактиры были не только местом, где фурманы могли опрокинуть стаканчик, но зачастую и притонами воровской малины. В 1880–е дурной славой пользовался трактир на углу Католической и Садовникова. Хроникер Риги далеких лет Борис Николаевич Шалфеев писал:
«Там стоял вросший в землю приземистый домишко, в котором шустрый ярославец по прозвищу Поп держал трактир. Здесь не только собиралась преступная братия для кутежей, но и производился сбыт краденого…»
А «чистенькие» господа побаивались не только трактиров Москачки:
«Сюда по вечерам редко осмеливалась заглядывать публика из центра, так как Московский форштадт по полной справедливости пользовался славой центра воровских и разбойничьих шаек. Малочисленная полиция сквозь пальцы смотрела на проделки преступников, а зачастую сама побаивалась их…»
В 1920–1930–е картина меняется: не случайно в таком известном ресторане, как «Волга» на улице Ильинской (нынешней Элияс), отдыхали и русская эмиграция, и лучшие перья местной русской журналистики, и извозчики. У всех были свои интересы, но за бильярдом часто можно было увидеть вместе и извозчика, и журналиста, которые «бились на пару пива».
Жаловал этот ресторан и Федор Иванович Шаляпин, приходивший сюда на знаменитую «волжскую селяночку», которую делали из трех видов рыбы — судака, лосося и угря… Все было местное — с Двины, а не норвежское, как сегодня.
Извозчичьи трактиры в Риге сохранялись до начала 1930–х. Один из самых популярных находился на Элизабетес, 65, — на углу с Тербатас. Деревянный домик официально назывался «Рестораном Рудзитиса», но латыши звали его по старинке — FUrmankrogs. Было за что.
В 1928–м еженедельная газета Bubulis писала:
«Где в Риге больше всего пьют? Подумали о «Римском погребке» или FokstrottdielE (после войны ресторан «Таллин». — Авт.)? Нет, на улице Тербатас, где находится старый трактир Рудзитиса. Когда–то там обедали рижские цеховые мастера.
Сейчас кто только не собирается — селяне, фурманы, кокаинисты, морфинисты… Папочка Рудзитис в день оборачивает 60–70 тысяч рублей. Многие получают куда меньшие суммы, а налоги платят большие. Потому что их рестораны относятся к дорогим, а трактир Рудзитиса рангом ниже — второй категории…»
В 1932–м на месте деревянного трактира вырастает шестиэтажный каменный жилой дом. На нижнем этаже вновь открывается ресторан Рудзитиса. Это уже респектабельный ресторан, но старожилы еще долго называли его FUrmankrogs.
Еще один кабачок, в котором интеллигенты не чурались сидеть с фурманами, располагался до войны на Тербатас, 29/31. Его облюбовала артистическая братия. Композитор Маргер Зариньш писал в воспоминаниях:
«В 1930–е тут работал трактир 2–й категории Рейнгольда Широна. Благодаря выгодному расположению кабачок процветал. Поблизости были Общество ремесленников, четыре театра. Кабачок работал до двух ночи, а зрителям и актерам частенько после спектакля хотелось обменяться мыслями об искусстве…»
По воспоминаниям известного латышского оперного певца Мариса Ветры, «у Широна собирались извозчики, селяне из Видземе, деятели культуры… Интеллектуалы часто сидели за неубранными столиками (в кабачке было самообслуживание), закусывали пиво жареной салакой или серым горохом. Такой вкусной закуски в Риге нигде не было…»
После войны на месте знаменитого трактира открыли столовую, а в 1983–м деревянный дом снесли.
Фурманы работали в Риге еще в 1950–е. Правда, «извозчичьи трактиры» к тому времени канули в Лету…
Илья ДИМЕНШТЕЙН
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
3 мнения читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.