Глазами рижанки: Греция без розовых очков

Чужие среди своих

Персонал нашего отеля, гиды на экскурсиях, водители автобусов были в основном греки–репатрианты из Грузии. А у нас с ними много общего — молодость, которая прошла в СССР. И конечно, русский язык. Так что у меня была прекрасная возможность поговорить с ними не только о местных красотах.

Заметим, что греки в Грузии — самый что ни на есть коренной народ. Причерноморье и Малая Азия — это ведь все древнегреческая ойкумена, территории, на которых еще задолго до Рождества Христова были основаны античные полисы. Поэтому нельзя сказать, что грузинские греки возвращались на прародину, наоборот, они бежали с нее — от войны, нищеты, этнических чисток и религиозного фанатизма.

Переезд к своим соплеменникам развеял, однако, многие иллюзии беженцев. Греция встретила вынужденных скитальцев неприветливо. Ни работы, ни жилья никто не предлагал. Хирург из Тбилиси, на операцию к которому записывались в очередь на год вперед, здесь пошел в окномои, рассказывал наш гид Константинос.

Язык тоже пришлось переучивать: «У нас он был ближе к старогреческому», и местные над ними потешались. Это как если бы вы сейчас в России заговорили в стиле XIX века: «Сударыня, не соизволите ли кофею откушать?»

У многих бывших советских, не знавших прежде нужды, в Греции из–за денежных и моральных проблем распались семьи: не выдержали испытаний.

— Вот написали бы в свое время в паспорте, что мы грузины, и жили бы мы там, где родились. Но гордость не дала, — делится с нами Мирофора, продавец мини–маркета при отеле, с которой мы успели подружиться. — Тогда, в начале 90–х при Гамсахурдии, из Грузии все уехали — русские, евреи, армяне, и мы тоже. Но в Греции мы так и остались чужими. Здесь ведь даже национальных традиций не чтят так, как сохраняли их мы, понтийские греки…

Наш гид Константинос переехал с мамой в Салоники за год до войны в Абхазии. Он тогда только что закончил исторический факультет. Мать сказала: «Сынок, работы здесь нам больше не светит, перспектив у тебя никаких, поехали к своим». Чтобы устроиться в Греции по специальности, выпускнику Абхазского университета пришлось заканчивать еще один вуз — богословскую академию.

Теперь он возит русских в паломнические туры по монастырям. После посещения четвертого или пятого я, признаться, утомилась, незаметно отбилась от группы и пошла бродить по городу…

Свято место пусто не бывает

Салоники (греки его зовут Фессалоники — он назван так в честь сестры Александра Македонского) не поразит ваше воображение. Как и в СССР, здесь в 1970–1980–е решали жилищный вопрос путем строительства типовых многоэтажек. Правда, они тут более привлекательные: белые, с балконами, с зеркальными витринами на первых этажах, но проекты абсолютно одинаковые — квартал от квартала не отличишь. Улицы узкие, движение напряженное. Горожане с деньгами переезжают подальше от центра, в более комфортабельные и спокойные районы.

Бетонные жилые коробки часто стоят стена в стену с монастырем XVI века. Говорят, у нас места мало: кругом же горы.

Греки — не сильно религиозные люди, но к церковным ритуалам и праздникам относятся с почтением. Пасха, крещение младенцев и венчание — всенародные традиции. А в остальном — у алтарей туристов на порядок больше, чем местных прихожан.

Церковь в Греции не отделена от государства, постройка новых культовых зданий и реконструкция старых частично финансируются из госбюджета. Евросоюз требует прекратить такое расточительство. Греки требование игнорируют.

Православие у них по–прежнему государственная религия. Ее исповедует 95% населения. В Салониках вообще нет мечетей, кроме одной крошечной, «домашней», во дворе консульства Турции — оно располагается в доме, где провел детство и юность основатель современной Турции Мустафа Кемаль Ататюрк.

Торговцы вернулись в храм

Церквей, монастырей, часовен — и древних, и совсем новых — в Салониках, как и по всей Греции, несметное количество. Миниатюрные храмы высотой с локоть продаются в садовых центрах наряду с гномиками и «античными» скульптурами. Ставят их на обочинах дорог — в память о каком–то значимом частном событии. Ну а если церковка с фотографией — значит, в память о погибшем на этом месте в ДТП.

Во всех храмах — полный набор реликвий: мощи христианских мучеников, мироточащие иконы, частицы Креста Господня, святые источники и т. п. Паломники усердно крестятся, прикладываются к мощам, целуют иконы, пишут записочки за упокой и за здравие, жертвуют храму денежку, но не забывают щелкать айфонами везде, где разрешено.

При входе в монастыри идет бойкая торговля религиозной атрибутикой — образками, крестиками, четками, молитвенниками, оберегами, пузырьками с миррой и ладаном… Само собой, без кассового аппарата.

Размах этой индустрии впечатляет. Иконку можно найти на все случаи жизни — для укрепления семьи, благополучных родов, удачи в бизнесе, от болезней глаз, ног, рук, живота, для защиты от несчастных случаев, воров, напастей в путешествии и проч.

Словом, материальных следов христианства в современной Греции гораздо больше, чем античности. Хотя греки гордятся как раз тем, что именно в эпоху олимпийского многобожия их предки заложили фундамент всей европейской цивилизации. Демократия, философия, искусство, архитектура, театр, литература, спорт — нет такой сферы, где бы древние греки не создали свои каноны…

«Жирные» годы: было дело

Как сегодня живут греки? Жалуются, что трудно. Зарплаты усохли, много молодежи уехало, торговые центры пустоваты, в отделах, где торгуют шубами, продавцы зевают от скуки. Но забастовки и уличные волнения давно позади. Все ругают Евросоюз. Хотя пожировали за счет его субсидий «на выравнивание развития» очень даже недурно.

Благодаря шальным европейским вливаниям до невиданных размеров разбухла бюрократия, в госаппарате были созданы тысячи синекур, зарплаты получали по 5 тысяч евро, пенсии — под 3. Чиновники получали шестизначные выходные пособия. Высокие социальные пособия выдавались по блату и без проверки.

На покой греки уходили в 50 и 55 лет (хотя те же немцы, главные доноры еврофондов, пахали еще 15 лет). При этом банки чуть ли не насильно впихивали всем подряд кредиты — на дом, на машину, на каникулы, на обучение, просто на шопинг… Домой звонили и предлагали: берите! А в 2008–м все лопнуло. Весьма неожиданно для населения, которое увязло в долгах.

Теперь греки винят в своих бедах коварных банкиров, Евросоюз, тогдашнее правительство, но только не свое легкомыслие. В этом они похожи на латвийцев, которые пережили похожее.

Но, слава богу, и мы, и греки вроде кое–как выкарабкались из ямы. Правда, наша «история успеха» выстроена, можно сказать, на нашем горбу. Нам тогда премьер Домбровскис со товарищи так затянул пояса, что по сю пору тяжело дышать. А Грецию осыпали золотым дождем.

За восемь кризисных лет — до 2015 года — на спасение страны от дефолта и выхода из ЕС альянс выделил грекам 280 миллиардов евро!

А какие дороги отгрохали за счет еврофондов — завидки берут.

— Ну да, дороги хорошие, а возят по ним бесплатно чужие грузы, — комментирует наш водитель Николай. — Зато нам запретили выращивать свои фрукты, на рыболовство квоты ввели. Можем только оливки собирать и туристов обслуживать…

Ну и выплачивать долги евроспоносорам. А долгов грекам, как и нам, хватит и на следующее поколение.
Впрочем, экономический кризис имел и два положительных следствия, говорит Константинос.

1. В Греции больше не задерживаются беженцы из Африки и Азии — они транзитом дуют в Германию. Что им делать в бедной стране?

2. Греки стали возвращаться к семейным ценностям. В «тучные» годы молодые старались уйти от родителей и заиметь свое жилье. Но они не только отделялись, но и отдалялись. Теперь снова надо экономить — и два–три поколения живут, как это было прежде заведено, под одной крышей. Так что большая греческая семья возвращается. А греческая семья — это еще и дяди, тети, братья, бабушки, кузены — человек сто…

Зачем они учат русский

А вот на местных курильщиков снижение доходов никак не повлияло, они дымят где ни попадя, не оглядываясь ни на какие директивы ЕС и окружающих, включая детей.

Определенный пофигизм вообще в крови у греков. Они, как классические жители Средиземноморья, живут, не напрягаясь. Вот характерный эпизод: поздним вечером весь городок Ханиоти вдруг отключился от электричества. Кафе, рестораны, магазины, все торговые ряды, виллы погрузились в кромешную тьму. Мы слегка задергались. А греки не выказали ни малейшего беспокойства. Как потягивали винцо и спокойно покуривали в тавернах, так и продолжали. Будто ничего не случилось, хотя такое ЧП, говорят, здесь впервые.

А уж попраздновать что–нибудь — это греков хлебом не корми. Был бы повод. Будут веселиться до упаду, и неважно — пусто в кармане или денег куры не клюют.

Но это не значит, что греки — жуткие лентяи (есть такое расхожее мнение). Возможно, на госслужбе они и гоняют лодыря. Но в частном секторе вкалывают дай боже. В магазинах и уличных кафе, правда, соблюдают сиесту — перерыв на три часа в самую жару, но потом заведения открыты до глубокой ночи.

А в отелях обслуживающий персонал был занят с 5 утра (завтрак для уезжающих на экскурсии) и до последнего посетителя в ресторане. А это бывает и далеко за полночь. И так каждый день весь сезон без замены. Даже если заболел, как это случилось с нашей Мирофорой, которая пришла на работу скрючившись: жуткий прострел в пояснице…

«А что будете делать в октябре, когда курортный сезон закончится?» — спрашивали мы у местных. «Поедем на сбор олив, а потом на заработки в Европу».

Наш бармен, смешливый парень по имени Джордж (хотя вообще–то он Георгий, из «греческих» греков) сказал, что осенью пойдет учиться — на курсы русского языка. Логично: основная масса туристов в Халкидики (по моим прикидкам — процентов 80) — из России. Зачем испанцам, итальянцам, французам, хорватам греческие морские курорты? У них свои есть. А поток русских стабилен, несмотря на все антироссийские санкции…

Наталья СЕВИДОВА