Герчиков: чиновники стали бедствием для Латвии

— Оцените, пожалуйста, что нам ждать после выборов 13–го Сейма, исходя из нашего нынешнего положения?

— У нас очень много различного рода экспертов дают оценку происходящим в нашей жизни событиям. А давайте–ка мы просто посмотрим на вещи и события глазами обычного человека, живущего в своей стране. Что у нас есть? На что мы надеялись во время выборов и чего нам ждать?

Подведем некоторые итоги нашей жизни. Как ни странно, некоторые заявляют, что у нас все замечательно… А латыши, как утверждают некоторые личности, всегда привыкли жаловаться, хотя живут они, вообще–то, хорошо. Но вот это «хорошо» я как раз хочу раскритиковать.
У нас трагедия в том, что любая правящая власть закрывает информацию.

Например, мы не знаем, сколько в стране проживает людей. Потому что эта цифра танцует и пляшет в силу того, что Центральное статистическое управление (ЦСУ), руководимое правительством, практически забыло свою функцию — давать объективные данные. А оно должно давать их, имея на это основание, точные подсчеты и обоснование, а не просто подгонять цифры под желаемое.

За примером далеко ходить не надо. Уже давно большинство из нас — экономистов, экспертов — знает, что в Латвии не проживает более 1 миллиона 550 тысяч человек. Это уже доказано! Но упорно продолжают писать: нас под два миллиона. Как это назвать? Надо писать как есть, чтобы думать, как сделать, чтобы было иначе. А если у вас все залакировано, то никто и шевелиться не будет.

Я напомню, откуда берется цифра 1 миллион 550 тысяч. Есть официальные данные, что у нас пенсионеров и социально необеспеченных 555 тысяч человек. Подсчитано, что у нас примерно 214 тысяч школьников и воспитанников детских садов. От нуля до 12–го класса.

А Государственное агентство занятости (ГАЗ) дает объективную цифру, сколько человек зафиксировалось на работе, — 780 тысяч. Сложите все это и получите 1 миллион 550 тысяч. Других цифр нет. И даже если мне скажут, что среди работающих 50–70 тысяч пенсионеров, то я соглашусь, но есть столько же безработных.

— А как же пенсионерам не работать, коли их социальный статус не ахти?

— Да, более 70% из этих 555 тысяч человек получают от 100 до 300 евро в месяц. У нас четвертая часть населения живет не просто за чертой бедности, а на уровне, на котором трудно существовать (не может включить лампочку, не смотрит телевизор, я уже не говорю о каком–то досуге, культуре… Не ест нормально!).

Эти люди постоянно на дотации — то за отопление, то за «коммуналку». Вы представляете — мы с вами фактически из полутора миллионов населения имеем 500 тысяч несчастных людей. Это что, нормальная ситуация? Давайте не будем играть цифрами и говорить, что там в Молдавии, что там в Румынии… Давайте говорить про себя. Это ненормальная ситуация, и она не улучшается, она ухудшается… Малообеспеченных людей становится больше.

Да, коли брать среднюю температуру по госпиталю, где кто–то получает 20 тысяч, а кто–то живет на несчастные 200 евро, — средняя зарплата получается неправдоподобно высокой. Но давайте смотреть правде в глаза.

— А в чем правда?

— Да, поговорим о том, кто же все это сделал. А то нам расскажут про каких–то внешних врагов. Долгие годы нам рассказывали, что у нас есть пятая колонна. Потом оказалось, что пятой колонны нет. И никто про нее даже не вспоминает. Будто ее никогда и не было.

— Но появились тролли и гибридная война. В чем разница?

— Да, «колонну» заменили другими словами. Хорошо, у нас случилась такая жизнь, какая она есть. Наша страна свободна уже почти 30 лет. А после 1918 года свободная Латвия прожила 20 лет. Но сумела создать государство. Люди были ответственны перед народом, перед государством.

Это были другие люди! Люди, которых мы, наверное, уже никогда не увидим. Но они сумели за 20 лет создать независимое государство в полном смысле этого слова. И не вина этих людей, что их захапал Советский Союз. Они сумели обеспечить людям нормальную жизнь, создали медицину, создали культуру, сельское хозяйство, содержали промышленность на уровне, несопоставимом с сегодняшней Латвией.

Я это говорю не для того, чтобы нагнетать атмосферу, а просто чтобы трезво оценить то, что произошло. В той, довоенной Латвии нашлось место для реальной экономики. Я хочу подчеркнуть, что в те годы люди понимали, что государство не может существовать без реальной базисной экономики. Функционировал не только ВЭФ, функционировало производство велосипедов, трамваев…

За 20 лет создали грамотное, устойчивое, производительное сельское хозяйство. И ушли от кризиса. Если бы не приход Советского Союза, то я думаю, что это государство развивалось бы и было самостоятельным. В полном смысле слова — самостоятельным! Потому что люди были ответственны. На постах министров были асы. Министр иностранных дел, министр обороны, министр сельского хозяйства… Это были профи. И порядочные люди.

— Значит, свободу мы обрели, а преемственности не получилось?

— Мы за годы независимости создали институт премьер–министров, в котором все с нуля, из нищих, сподобились стать миллионерами. Им пора давать нам мастер–класс. Научить нас, как, в общем–то, из одинакового нашего состояния стать супер.

Почему же они стали супер, а мы — нет? Интересно. Хоть бы научили. Может быть, мы чего–то не знаем, не умеем, а это замечательные люди. Но если это замечательные люди, то почему у нас страна стала, по сути дела, нищей? Они даже не хотели понимать, что разрушают фундамент экономики. Сегодня нет базисной экономики. То есть реальной экономики.

— Была, однако, мечта — будем Швейцарией…

— Да, сначала говорили: давайте будем Швейцарией. Мы носились с этой идеей, но Швейцария кончилась печально. Вот наши банки закрывают, а такого же типа банки с теми же самыми и даже большими проблемами, например, в Эстонии наказывают, штрафуют, снимают руководителей. Но банк остается. А нам — не надо!

У нас за последние два года в сумасшедшем темпе закрываются предприятия. По 14, по 16 тысяч в год. Причем многие из них с миллионными оборотами. Бизнес уходит. То есть та система, которая у нас создает отношение к бизнесу, больная. Правительство, скажем некрасивое слово, гнобит бизнес. Правила игры — они непостоянны, они неизвестны.

— Проиллюстрируйте это чем–то таким, что мы все чувствуем.

— Вдумайтесь в цифру, которую я вам сейчас назову. Чтобы выплатить работнику один евро на руки, я должен заплатить в общей сумме 1,75 евро. С налогами. В Европе подобных стран нет. Скажите, может ли при этом выжить малый и средний бизнес? Это исключено. Возможно, есть какие–то отдельные личности удачного бизнеса. А так — бизнес должен крутиться, врать, обманывать…

Например, шведы платят безумные налоги. Но шведы имеют не только социализм, но уже коммунизм. Там бесплатное лечение, бесплатная учеба… То есть я отдаю деньги и знаю, что освобожден от социальных проблем. Они на выборах это подтверждают, они с такой системой согласны — и там прекрасная жизнь.

А у нас ни на что не хватает денег. У нас говорят: денег не хватает на медицину, денег не хватает на дороги… Тогда напрашивается логичный вопрос: а куда же эти деньги деваются?

— Куда?

— Из восьми с половиной миллиардов госбюджета более четырех миллиардов уходит на содержание государственного аппарата. Что это за государственный аппарат?
Министерства в этом — мизер.

Главное здесь — гигантское количество чиновников, от самоуправлений до агентств, которые кормятся из бюджета. Вы даже не представляете: цена вопроса этих агентств составляет от 150 до 200 миллионов евро в год. Они ничего не производят, они ничего не дают, они оформляют консультации, неудачные советы… За примером далеко ходить не будем: продажа банка Citadele, продажа LeipAjas metalurgs…

Кроме убытков, это ничего не принесло. Но фирмы, которые это оформляли, получили сумасшедшие деньги. Таких агентств немереное количество. Они улаживают дела между взятками и решениями.

Но нет аудита. А если бы он был и если бы проверили, сколько денег из бюджета забирают эти ненужные агентства, вы бы увидели цифру, о которой я говорю.

Но это тоже не все. Помните, я называл цифры? В 2006 году во всей государственной системе управления с пожарными, полицейскими, учителями, врачами, самоуправлениями было 150 тысяч человек. В то время было раза в полтора больше населения. Сегодня этого аппарата 220 тысяч человек.

Зарплаты 2006 и 2018 годов несопоставимы. Сейчас они в 1,8 раза больше, чем в 2006 году. Вот так и возникает эта цифра — четыре с лишним миллиарда евро.

Если сократить 100 тысяч этого аппарата государственного управления, вы получите экономию от двух и выше миллиардов. И тогда у нас с вами образуется другая жизнь. То есть у нас хватит денег на медицину, образование, дороги и все остальное. И мы скажем: да, мы можем жить.
То есть это вопрос перераспределения доходов. Но мы не управляем своими деньгами. Мы это делегировали правительству, но ни одно правительство после 2006 года не занималось оптимизацией государственных расходов.

— Но некоторые партии после выборов твердят, что наступили новые времена.

— Если некоторые партии сейчас думают, что они наведут порядок, то я вас уверяю: это невозможно. Они не знают эту структуру, и они не решатся на то, что я предлагаю, — сократить все это. Хотя эти выборы показали, что чиновники вообще–то неблагодарны. Они не голосовали за руку, им дающую.

То есть ни за «зеленых крестьян», ни за «Единство»… А это значит, что и чиновничий аппарат недоволен. Действительно, при полном отсутствии профессионализма министров де–факто управляет чиновничий аппарат. Cоздался огромный наглый класс абсолютно безответственных чиновников.

Причем это стало бедствием. Столкнитесь, не дай бог, с медициной, и вы увидите, что врачи уже неспособны быть человечными. Хоть им сегодня платят не так мало. Система семейных врачей себя явно не оправдала. Вы думаете, что найдете цифру количества наших семейных врачей? Вы глубоко ошибаетесь. На сайте Минздрава висит одна цифра, а на сайте сертифицированных семейных врачей — другая. В полтора раза меньше.

— Но наглый класс тоже хочет выжить. Без качества страны его радости тоже когда–нибудь кончатся. Неужели ни одного программного, дельного начинания в этой среде?

— Давайте поговорим еще об электричестве: как оно сказывается на жизни, как над нами издеваются с компонентом закупки. Помните, я писал, что когенерация вообще не должна была дотироваться. Она по природе своей должна давать прибыль, а не убытки.

На 1 июля 2017 года составляющая когенерации КОЗ была 0,1625, а теперь они поняли, что это уязвимое место, и сделали 0,04. То есть критика была обоснованной. Но в общем составе ничего не изменилось. Подняли цифру за счет возобновляемой энергии в виде так называемой установочной платы (платы за подключение).

Пользуешься ты — не пользуешься, а должен платить. Выключил ты лампочку или нет, все равно должен платить. И таким образом «Латвэнерго» в 2017 году дало в десять раз больше прибыли, чем в 2016–м. Было 35 миллионов — стало 325.

Скажите, это что? Вот тут у меня выписка из «Диены»… Например, разрешений на КОЗ за время правления министра экономики Кампарса было выдано 455, а за время правления Павлютса — почти 240…

Это уже тогда, когда кричали: «Нельзя!», когда требовали прекратить. А теперь Ашераденс перед выборами рассказывал, как он борется за ликвидацию КОЗ, а Кучинскис написал в прокуратуру, чтобы выявить криминал на министров, выдавших разрешения фирмам для получения льготных тарифов на КОЗ. Но все ребята были пристегнуты.

Можно ли говорить, что нас забросают миллиардными исками? Рассказываю: нельзя! Никаких миллиардных исков нет в природе. И быть не может. Значит, мы продали в 2017 году 7 миллиардов 240 миллионов киловатт–часов.

А если взять составляющую КОЗ, где есть когенерация плюс возобновляемая электроэнергия, то коэффициент составит 0,014. Умножьте на 7 миллиардов 240 миллионов киловатт–часов, и вы получите неполных сто миллионов евро. Из которых когенерацию как класс ликвидируют. То есть на возобновляемую энергию — биогаз, щепу — падает всего–навсего 72 миллиона евро. А если и их прочесать, то есть проаудировать, половина отпадет. Вообще речь идет о 30–40 миллионах. Какие тут миллиарды?

Инвесторы подали общее заявление: ребята, как только вы это сделаете, мы вас утопим в исках. Кто? Ни одно государство не заключало ни с одним поставщиком — например, щепы — договоры. Оно заключало их только с конкретным производителем готового продукта. Это просто демагогия и запугивание.

Во–вторых, это не имеет никакого значения… В этом количестве прибыли, которую они получают…

— А как оценивать положение нашего народного хозяйства в целом — коллапс…

— Страна не банкрот и не в коллапсе, живет как паразит. Миллиард Латвии дает ЕС под разные статьи. Часть этих денег идет в бюджет. Нужны или не нужны эти деньги — спорный вопрос. А еще миллиард дают те, кто уехал. 500 миллионов они привозят кэшем. 500 миллионов они присылают по почте.

Напуганные неграмотным поведением, угрозой больших налогов на то, что вы перечисляете, они уже не перечисляют. Им сказали: ты должен зарегистрироваться и платить налоги. Скажите, кому мы сделали плохо? Можно же было найти какое–то гибкое решение.

Могли сказать: ребята, если вы пересылаете сюда до десяти тысяч евро для поддержания своих семей, мы не берем с вас никаких налогов. Уже пошел спад перечислений, и теперь Минфин будет поднимать эту необлагаемую сумму. Но люди уже не верят.

Понимаете, здесь нет хозяина, нет направляющего лидера. Я, честно говоря, не поверю ни одной партии, которая сегодня прибежала.

— Но официально у нас говорят о некотором росте народного хозяйства. Из–за трюков, которые творит «Латвэнерго»?

— Думаю, что не только из–за таких трюков. Из–за так называемого хитрого подхода. Если вы увидите, из–за чего вырос валовой продукт, вам станет понятно, что это просто чистой воды профанация. Например, мы подняли валовой продукт на 4%. А когда вы глянете, какой был рост цен, то обнаружите, что на 3%.

Значит, остаточный — один процент. Но если вы еще укажете рост тарифов на электроэнергию, то поймете, что никакого прироста валового продукта не существует. Завышение ВВП в итоге выйдет боком, так как Брюссель посчитает, что с экономикой все в порядке, и снизит, как итог, выделение денег из фондов ЕС.

— Но все–таки каковы шансы прорыва нашего народного хозяйства?

— Здесь никакого прорыва, никакого роста априори быть не может по одной простой причине. Скажем, вы строите дом, а фундамента нет. Если вы его поставили на колышках, то может ли такой дом стоять долго? Нет! Что такое фундамент? Фундамент — это базовая экономика. Когда вы производите товары с добавочной стоимостью, а не оказываете услугу или что–то продаете в магазине.

Но самая большая проблема в том, что от нас уходят фирмы, которые приносили людям деньги. Хорошие деньги. Мы это уже чувствуем по продажам. Уменьшается количество людей. Каких? Закрылись банки. Выгнали массу их клиентуры… Плохая она или хорошая — не будем это сейчас обсуждать.

Но эта клиентура ничем не лучше и не хуже другой, не хуже, чем сбор бандитов в Лондоне. Воры, бандиты уезжают в Лондон — и их никто не выдает. А украдены сотни миллиардов. Некоторые государства пишут: мы, мол, возбудили уголовное дело. А те говорят: нет, это политическое дело, никого не выдаем! Или же сделайте по всему миру одинаковые правила, или же не трогайте Латвию, которая делала все то же самое.

А с чего мы должны с вами иметь прибавочную стоимость? Расскажите, с чего? Значит, заводы закрылись и не строятся. Приведу пример. Литва решила проблему восстановления и инвестиций в тысячи заводов. То есть они создают базовую экономику.

Судя по информации, они хотят, чтобы на каждом заводе в среднем работало 250 человек. Это сделано для того, чтобы остановить эмиграцию. Процесс реэмиграции начался в Эстонии. Эстония строит базовую экономику. А что у нас по сравнению с Эстонией? Один бизнесмен сказал: если в Эстонии бизнесу помогают выжить, то в Латвии ему помогают умереть. Лучше этого не скажешь.

То есть мы не строим предприятия, они от нас уходят, фирмы закрываются. Я знаю людей, которые перетащили сейчас свои фирмы в Эстонию. Там более льготная ситуация. Есть несколько человек, которые ушли в Венгрию, в Чехию…

У нас, кроме популистских, безграмотных воплей, ничего не существует. Нет целенаправленности, нет понятия отношений партнерской работы с бизнесом.

Посмотрите, сколько во время кризиса 2008 года вкладывали западные страны в частные фирмы, которые были определяющими. Никто не говорил, что это мешает капиталистическому сознанию. У нас этого нет. Поэтому говорить о ситуации оптимистично нет оснований.

— Но как же все–таки быть, если нет базовой экономики и нет политического, организованного мозгового ресурса для ее создания?

— Как быть? Один вариант: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Иными словами, народ должен в конце концов отрезветь. Он не может все время лишь наблюдать. Народ должен пройти кризис. Я не хочу сказать, что это безболезненный вариант, но надо пережить. Никто не придумает ничего другого.

В Эстонии тоже коррупция. Но там больше сплоченности в обществе. Вот с этого нужно начинать и здесь: сплотить общество. Во–первых, рассказать всю правду о нашей жизни. Потом — сплотить общество. Поверьте: всегда найдется человеческий ресурс. Так не бывает, что все дураки и тупые. Есть талантливые, способные люди. В Латвии очень много талантливой молодежи. Но она уезжает. Если раньше уезжали по одному, то сегодня — семьями. В этой среде они не находят себе места. Что делать?

Нужно создать среду. Нужно создать единое общество, поставить перед обществом задачи. Вернусь к примеру Литвы. Они сейчас объединяются. Они понимают, что дальше — уже край.

Надо отбросить всех популистов. Не дать им возможности руководить обществом. Я не голосовал на выборах, потому что, с моей точки зрения, все партии одинаковые. А если бы к власти пришла нормальная коалиция, то я бы на ее месте собрал конвент из настоящих серьезных специалистов. И никаких болтунов. Тогда все может получиться.

Виктор АВОТИНЬШ