Эхо войны: как уничтожили еврейскую общину в Руйине

Для вашего автора Руйиена — не просто точка на карте Латвии. Из этого городка на севере Видземе, у эстонской границы, родом мама и почти все ее близкие. Когда историк Александр Фейгман узнал, что мои родные с давних пор жили в Руйиене, удивился: «И там была община? Ведь в этих местах в царские времена евреям запрещалось селиться». Но и в Руйиене евреи жили давно. На заброшенном еврейском кладбище города среди поваленных плит есть и памятники многовековой давности.

До войны в городке проживало более 4 300 человек: 100 евреев, примерно столько же немцев, остальные — латыши. Местные евреи жили небогато, не выделялись достатком на фоне остального населения. Мой дедушка и мамин дядя работали жестянщиками. Был портной Гуревич, сапожник Розенштейн, скорняк Янкелович.

У всех были мастерские, но мало у кого — собственный дом. Квартиры снимали. Самым богатым слыл Шолом Шмидт. Вот у него, кроме трех магазинов, был и собственный дом. В 1941–м, когда пришли Советы, его выслали в Сибирь, и по иронии судьбы это спасло ему жизнь: избежал «немецкого конца».

Была в Руйиене и маленькая синагога. Впрочем, тамошние евреи не отличались религиозностью. Праздники отмечали, но ортодоксально канонам не следовали, и в синагоге порой не удавалось начать службу: не собиралось положенных 10 мужчин.

С латышами отношения складывались дружелюбные. Поскольку еврейской школы в городке не было, евреи ходили с латышскими детьми в местную, латышскую. Были в Руйиене и антисемиты — «перконкрустовцы», но то были исключения. С особым уважением латыши относились к участникам боев за освобождение Латвии в 1918–1920 годах — Розенштейну и Янкеловичу.

Если бы не исполком…

Во время войны эвакуироваться решили пять еврейских семей и еще около трех десятков латышей. Уезжали в последнюю минуту — 4 июля.

— Спасибо Руйиенскому исполкому, который предупредил: спасайтесь, немцы идут! — вспоминала мама.
О фашистах ее отец узнал в конце 1930–х, когда у них в доме останавливались австрийские евреи, бежавшие от нацистов и пробиравшиеся в советскую Россию. Родители мамы помогли им, чем могли. Папа дал зимнее пальто, шапку. А «австрийцы» поведали о фашистах. Поэтому, когда последовала команда исполкома, он, не мешкая, решил уезжать, хотя жена отговаривала. Тяжко бросать отчий кров.

Многие — не смогли. В городке остались семьи жестянщика Ребруха, упоминавшихся выше портного Гуревича, скорняка Янкеловича, сапожника Розенштейна, мамин дядя, тетя с семьей… Почему не поехали? Думали, что ремесленников немцы не тронут: сапожники и портные ведь никакой власти не мешают. К тому же жили они скромно, и никто им, как они считали, не завидовал…

«Зачистки» — с первых дней

О том, что произошло в Руйиене потом, известно из материалов историка Айгара Уртанса: «Об убийстве евреев в Валмиерском уезде летом 1941–го». Немцы вошли в Руйиену 9 июля, но «зачищать» город начали местные «хлопцы». Еврейских мужчин и юношей расстреляли 15 июля в местечке Олери, в 11 километрах от Руйиены. В тот же день убили и латышей, заподозренных в симпатиях к советской власти.

Час женщин и детей пробил 29 сентября. Перед казнью их на несколько дней заперли в синагоге. Говорят, в Руйиене тогда был один грузовик. Вот на нем и повезли за город — в Бодниекский лес. Машину дал местный житель Винтерс, который сел за руль. По рассказам руйиенцев, 10–летнюю дочку Розенштейна хотела оставить у себя одна учительница–латышка, но кто–то из местных нелюдей сказал: «Как волка ни корми, он все в лес смотрит».

Известны и имена убийц. Командовали «операциями» местные «пуйки» — Алфредс Жагата и Янис Екабсонс. Были у них и другие помощники. Среди стрелявших в Бодниеки — Артурс Луцис, о водителе Винтерсе мы уже сказали. В трудах Уртанса упоминается еще один моральный помощник расстрелов — учитель местной школы, священник Робертс Слокенбергс.

Еще до прихода немцев он выступал с амвона с антисемитскими призывами. Поразительно, что уже в новые времена во дворе школы установили бронзовый памятник Слокенбергсу — он считается местным меценатом. Ни в Олери, ни в Бодниеки памятного камня нет.

В 1945–м из узбекского Намангана вернулись в родные места те, кто в 1941–м оставил Руйиену. На улице Бривибас, где когда–то жила мама с родителями, почти все дома были сожжены. Но самым страшным стало известие, что никто из близких вас уже никогда не обнимет.

Жить на месте гибели родных, друзей не мог почти никто. После войны в Руйиене остался единственный еврей — Пределс Найрис, он умер в 1950–е…

Преступление и наказание

По словам руйиенского краеведа Андриса Дукурса, памятник убитым появился на кладбище Бертуля еще в 1960–е. В город тогда приезжали следователи, двоих, виновных в убийствах, нашли и судили. Тогда же останки тех, кого убили в Олери, перезахоронили на лютеранском кладбище Бертуля. Другая часть погибших — в Наукшени — так и осталась там… В 1960–е и появилась на памятнике надпись: «Советским активистам, убитым фашистами».

— Стыдно, что за долгие годы после независимости никому нет дела до того, чтобы сделать подобающую надпись, — рассказывает краевед. — Лишнее свидетельство того, что мы и сегодня не можем избавиться от стереотипов, сортируя убитых на «правильных» и «неправильных». Надпись на памятнике будто специально провоцирует антисемитизм. Вот, мол, кто были тогда советскими активистами — евреи…

Надежда умирает последней

Но в первую очередь это кощунство, которое не укладывается в голове: убитых фашистами людей — земляков не той национальности — записывать в советские активисты. Не объясняя, кто убил и за что. Стоит ли после этого удивляться, что не так давно ваш автор стал свидетелем дискуссии в социальной сети, которую вели жители Руйиены: выясняли, были ли все–таки убитые советскими активистами или нет?

К счастью, в городе есть и те, кто хочет донести до земляков правду. Среди них — Андрис Дукурс. Кузнец по профессии, он еще и краевед, подвижник. В прошлом году по его инициативе на старинном еврейском кладбище, заброшенном и неухоженном, прошел субботник. На призыв кузнеца откликнулось около двух десятков человек.

Большинство понятия не имели, откуда в Руйиене старинное еврейское кладбище. Не знали они и о том, что до войны здесь была еврейская община, половина жителей которой были убиты в первые же дни войны…

Илья ДИМЕНШТЕЙН