Федор Достоевский в «Дневнике писателя» за 1876 год признался, что присутствовал на спиритическом сеансе, но не стал вдаваться в подробности. Но мы можем закрыть этот пробел.
В 1875-76 годах спиритизм стал злобой дня. В его защиту открыто высказывались знаменитые ученые, включая академика Александра Бутлерова и профессора Николая Вагнера.
Другие ученые во главе с профессором химии Дмитрием Менделеевым решили любой ценой разгромить суеверие. По их инициативе Физическое общество при Санкт-Петербургс
Работа комиссии сопровождалась громкими скандалами. Менделеева не раз ловили за руку при попытках помешать сеансам и подтасовать факты. Достоевскому хотелось самому посетить спиритический сеанс, чтобы писать на эту тему со знанием дела.
Федор Михайлович был знаком с профессором Вагнером, который обещал познакомить его с Аксаковым.
В январе 1876 года в Петербург на проведение серии сеансов прибыла медиум Сент-Клер. На сеансе, состоявшемся 13 февраля на квартире Аксакова, присутствовали Достоевский и еще два известных писателя: Николай Лесков и Петр Боборыкин.
Николай Лесков рассказал о сеансе в доме №6 по Невскому проспекту со всеми подробностями:
«Мы собрались к господину Аксакову около восьми часов вечера. Нас было пять человек: Аксаков, профессора Вагнер, Бутлеров, литераторы Достоевский, Боборыкин и я. Сначала мы сели за круглый столик на одной ножке и положили на него руки…
Спиритические стуки — не ножкою стола о пол, а мягкие, раздающиеся как бы в самом дереве столика, — послышались сию же минуту. Они отвечали очень скорым выстукиванием по английской азбуке, которую говорил Аксаков».
Сент-Клер понимала, что ее могут заподозрить в постукивании ногами под столом. Она предложила делать на столешнице любые звуки, а «духи» должны были их повторять. Писатели принялись царапать стол железным ключом. Неприятный скрежет через пару мгновений повторялся «с полной точностью, но чрезвычайно тихо». Руки медиума лежали неподвижно. Приборов, записывающих звук, в те годы не существовало.
«Достоевский написал семь имен (по-французски) и одно из этих имен — на особом клочке бумаги, который держал в руке. Потом он вел карандашом по составленному им реестру имен, и когда довел до имени Theodore, раздались три утвердительных звука. Достоевский сказал, что им действительно задумано это имя.
Затем писал Боборыкин и получил ответы ложные. После них предложили писать мне. Я записал на особый клочок имя моего одного умершего знакомого — Michel, и, зажав в руку этот клочок бумажки, начал писать имена на листе; но при первых же двух именах, которые я написал, раздавались ответы отрицательные, и едва я начертал буквы «Mich…», как торопливо и твердо выстукало утвердительные три раза.
И я, и Достоевский писали задуманные имена так секретно, что видеть этого никто не мог.
Потом приступили к опыту с подъемом стола. Он поднялся на воздух, как мне казалось, вершков на шесть-восемь и, подержавшись в таком положении около семи-восьми секунд, быстро опустился. Через несколько минут все повторилось снова, и на этот раз стол держался в воздухе дольше». Около 30 см (именно столько составляют указанные шесть-восемь вершков) — высота вполне приличная.
Опытные спириты знали, что круглый столик легко поднять ногой или коленом. На случай обмана у них имелся квадратный стол с толстой столешницей. Поднять его в одиночку было бы невозможно. Тем не менее стол в присутствии медиума два раза поднялся и оставался в воздухе «довольно долго».
На сеансе был еще ряд необъяснимых проявлений потусторонних сил. Например, Достоевский вынул платок и, опустив его под стол, держал за кончик. Через несколько минут он сказал, что платок у него «тянет в сторону».
Правда, Федор Михайлович неудачно пошутил во время сеанса, вспоминает Боборыкин, и медиум обиделась и прервала сеанс.
Последней каплей стал визит Достоевского к знакомым, которые решили организовать свой спиритический сеанс. Здесь медиумом стала подруга знакомых, «женщина серьезная и искренняя, которую никак нельзя заподозрить в обмане».
«Мне предложили загадать себе какие-нибудь цифры и обещали, что столик под влиянием госпожи Б. их разгадает, — вспоминал уже сам писатель. — Я ушел в другую комнату, совершенно пустую, нарочно выдумал цифры позамысловатее, для памяти записал их в несколько рядов на бумажку, тут же свернул ее и спрятал в карман. Все ряды цифр столик повторил без малейшей ошибки».
Федор Достоевский понимал, что его обманывать некому и незачем. «Нас было трое в комнате: хозяин квартиры, я и дама-медиум. Она сидела на стуле, стол стоял шагах в 10-12 от нее. Госпожа Б. и хозяин находились так далеко, что не могли коснуться стола рукой или ногой.
Мне предложили положить на стол носовой платок так, чтобы один угол его лежал на краю стола, а остальные три конца спускались свободно вниз.
Не прошло и нескольких минут, как я явственно ощутил легкое подергивание за один из опущенных краев платка. Затем подергивания до того усилились, что я должен был нажимать очень сильно. Наконец, какая-то невидимая сила ухватилась за самый длинный, средний конец платка и стала тащить его так крепко, что я еле удерживал его обеими руками».
То, что Достоевский пережил в тот вечер, поразило его настолько, что он сказал Бодуэну де Куртенэ, что хочет серьезно заняться спиритизмом.. Это намерение он не успел осуществить. После смерти Достоевского участник того сеанса Вагнер обратился с письменной просьбой к его вдове.
Он просил разрешения вызвать дух Федора Михайловича, чтобы узнать, «изменились ли его взгляды там, где утоляется жажда истины». Анна Григорьевна ответила решительным отказом. Сеанс с посмертным участием писателя не состоялся.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.