Чем ближе к августу, тем клев лучше. Мой приятель Мартиньш дважды ездил на Даугаву — в Саулкалне, под Саласпилс. Ловил лещей на фидер. Наживка — бутерброд из кисточки опарышей и обычного червя.
— В первый день приехал в 6 утра, но до 10 часов поклевок не увидел. А потом взял леща на 2 килограмма. Через час — такого же. Потом было еще несколько поклевок, но вывести рыбу так и не смог. Хотя и тех, что взял, хватило, — рассказывает он.
Еще бы! 2–килограммовый лещ — трофейная рыба, а тут целых два. А хорошо приготовленный лещ — вкуснотища! На мой вкус, близко с ним не стоят ни карась, ни карп, какими бы внушительными те ни были. Линь — другое дело.
Через день товарищ приехал в то же место. Но на ту же наживку и прикормку ничего путного не поймал. Что ж, обычная вещь для рыбалки. Если бы мы знали, когда точно будет клевать, то ловить было бы неинтересно…
Водительские лещи
Вспоминаю рассказ одного рыбака из Вецмилгрависа, который в советское время работал водителем грузовой машины. Как–то с напарником они поехали в командировку в Гулбене. Остановились за городом около какого–то озера. Оба заядлые рыбаки, с собой прихватили удочки. Накопали червей, начали ловить. На удачу не рассчитывали — разгар дня, жарко. Но неожиданно стали вытаскивать «лаптей», которых до этого в жизни не ловили, — лещей от 2 до 5 килограммов!
Наловили штук по десять каждый. Жара, холодильников нет — что делать? Рыбу распотрошили, натерли солью.
Заночевали там же, и ни свет ни заря снова пошли на леща. Не тут–то было — поклевки не увидели, хотя, казалось бы, когда рыбе брать, если не утром?
А до Риги лещей не довезли: испортились те в жарищу. Больше такого клева у рассказчика никогда в жизни не было, хотя рыбак он знатный…
На Булльупе — окунь
Наш читатель Александр Ф. из Иманты ловит окуня на Булльупе. Этим летом дела там шли неважно, но в последнее время наконец пошла рыба. Хорошие крупные экземпляры ловят на червя и съедобные резинки. Лучший клев — с утра.
А я в прошлый выходной на жор окуня попал вечером — после 19 часов. На Гауе у Царникавы хищник гонял малька. Малька у меня не было, и в те места, где буйствовал окунь, стал посылать наживку с червем. Сразу пошли поклевки. За два часа и себе взял на уху, и коту на ужин…
Загаженное Лиласте
Был на наделе и на озере Лиласте. В последние годы еду туда только зимой — на подледную рыбалку. Если же оказываюсь в Лиласте в другое время года, то иду ловить на речушку. Но в этот раз пошел за лисичками, а до озера было ближе, чем до речушки.
Скажу прямо: берега озера загажены до невозможности. Банки, склянки, пластиковые бутылки, остатки еды… Все это оставляют после себя рыбаки–автомобилисты. Приезжают не ловить, а выпить и закусить. Но и совесть тоже нужно иметь — неужели сложно свой мусор забрать с собой? А потом те же люди удивляются: что с Лиласте, куда исчезла рыба? Ушла, потому что эти же нечистоты попадают в воду.
Лет десять назад я рыбачил на противоположном берегу озера — шел там к Черной речке. Туда на машине сложно было проехать, поэтому и берег был чище. Потом провели линии ЛЭП, построили коттеджи. Ну и — все вытекающие последствия…
Вецакские рыбаки
Не так давно в Латвии отмечали День рыбака. Праздник относится к промысловым рыбакам, и все же многим интересно узнать о буднях наших собратьев. Мне же посчастливилось встретить на празднике ветерана: наследника вецакских рыбаков — Екаба СИЛИНЬША. Он и сегодня живет в Вецаки. Расспросил его о прошлом вецакских рыбаков.
— До войны в Вецаки было больше тридцати рыбаков, — вспоминает старожил. — Ловили в заливе и в море. В Даугаве, Вецдаугаве рыбачили ринужцы и мангальсальцы, а у нас на это не было прав. Объединялись в товарищества — по 11 человек. Сообща покупали лодки, неводы…
Сети были из хлопчатобумажных ниток. После каждой рыбалки их приходилось сушить — чтобы не сгнили. Это уже после войны появились капроновые.
Ловили до войны салаку, лосося, вимбу, треску, угря, камбалу. Самым выгодным считался лосось.
— Если в начале весны в невод для салаки попадал лосось — даже один, радость была неописуемая, — продолжает ветеран. — 12–15–килограммовый экземпляр стоил как целая корова. Уже потом, когда лосося становилось много, цены падали.
Рыбу тогда не замораживали — перекупщики приезжали за свежей. Екаб и сегодня помнит фамилии тех, кто наведывался в Вецаки за лососем: КЕЗБЕРС, НАРИНЬШ, СОЛИС. Копченый и соленый лосось потом появлялся в дорогих магазинах, ресторанах.
За вимбой приезжали евреи. Увозили ее, по воспоминаниям собеседника, в ванночках с водой — живую. В таком виде и продавали рижским гурманам.
— Платили хорошо, — говорит старый рыбак. — И нам было выгодно ловить вимбу. Выходили за ней в одиночку — на собственных лодках. Это же не лосось или салака, которые нужно тащить неводом. Лосося ловили вблизи берега, за салакой осенью уплывали за три–пять километров от побережья…
У большинства рыбаков лодки были весельные, моторных — шесть или семь. Но и те, и другие — деревянные. Свежую салаку рыбаки сами иногда везли продавать на лодках — в соседние Вецмилгравис и Яунциемс. Что не распродавали — закапывали в дюнах.
Жили по–разному. Но сплошные прохудившиеся крыши с замшелым тростником, о которых пишет Вилис ЛАЦИС, Екаб называет преувеличением. В 1930–е таковых было единицы.
— Кто–то поднимался. Одна семья, в которой было четверо взрослых сыновей, взяла кредит в банке. Приобрели мережи, повезло с уловом — и быстро рассчитались. Каждому сыну купили по моторной лодке. Таким рыбакам не было смысла вступать в товарищество…
После войны появились артели, затем — рыболовецкие колхозы. Вецакские рыбаки вступили в колхоз «9 Мая», который образовался в Мангальсале. В него влились и рыбаки с левого берега Даугавы — из Болдераи. Екаб Силиньш долгие годы отдал тому колхозу — работал бригадиром.
— В 1960–е на Видземском побережье насчитывалось пять рыболовецких колхозов. Самый известный — «9 Мая», — рассказывает он. — На смену весельным и моторным лодкам пришли траулеры. Ходили в Атлантику к берегам Африки, к Северному морю. На пике популярности колхоза в нем работали 1 800 человек…
После войны правление колхоза находилось в Вецмилгрависе напротив «Белой церкви». Рядом был популярный среди рыбаков кабак, которые они называли «Корея». Зданий уже давно нет.
А в Вецаки после войны рыболовный промысел прекратился. Рыбаков, тянущих из воды невод с лососем, можно увидеть теперь только на старинных открытках. Долгие годы об их жизни можно было узнать из экспозиции Вецдаугавского рыболовного музея. Двадцать лет им руководил ветеран колхоза «9 Мая» Владислав БУКЛОВСКИЙ.
— Здание музея несколько лет назад отошло под жилые помещения, а экспонаты мы передали на хранение в одну из школ Вецмилгрависа, — рассказывает старый рыбак. — Там и собирались открыть экспозицию…
Что ж, одной достопримечательностью в Риге станет больше. Латвийцам и гостям страны интересно было бы узнать, как жили рыбаки Видземского побережья. Сегодня сама эта профессия становится в Латвии анахронизмом. Сценарист фильма «Долгая дорога в дюнах» Олег РУДНЕВ уже в наши дни говорил, что, если бы знал, чем все закончится, назвал бы фильм «Недолгая дорога в дюнах»…
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.