Что недоговаривает Навальный: о ресурсе «Умного голосования»

Если кратко, то Навальный предлагает объединяться ради поддержки наиболее перспективных кандидатов от системных партий, чтобы ни в коем случае не выиграли кандидаты от «Единой России». По его словам, это позволит разрушить существующую ныне монополию единороссов.

Звучит, конечно, неплохо. Но Навальный в своих рассуждениях, увы, останавливается на самом интересном месте. Допустим, где-то вдруг с нашей помощью победит коммунист, а где-то вместо жулика губернатором станет какой-нибудь «жирик» («самый жирный кандидат», по определению Навального). И что дальше? Что в нашей жизни от этого изменится? Что может внести в российскую политику «коммунистический филиал» кремлевской администрации, если он вдруг где-то восторжествует над единороссовским?

У нас разве не было губернаторов-коммунистов? Или жириновцы в Думе хоть раз делали что-то нужное стране, а не им самим? Или, может, справороссы после своего относительного успеха на декабрьских выборах 2011 года хоть чуть-чуть отошли от поддержки путинского курса? У нас ведь в большой политике существует монополия Кремля, а не «Единой России». Кремль же от «умного голосования» нисколько не пошатнется.

Таким образом, новая стратегия Навального на первый взгляд выглядит не слишком продуманной реакцией на неудачу его недавней президентской кампании. Эдакое метание из крайности в крайность. Но это только на первый взгляд. Мне думается, что Навальный является наиболее прагматичным из всех наших оппозиционных политиков, и в его планах всегда есть двойное дно. А поскольку сам он про это нам не расскажет, попробуем взглянуть, к чему же реально может привести его новая стратегия.

Я не случайно чуть выше выделил слова «в большой политике». Поскольку кроме нее существует еще малая, где нет никакой монополии Кремля, а есть то, что иногда называют «борьбой между кремлевскими башнями».

Проще говоря, по принципиальным вопросам, важным для выживания путинского режима, решения принимаются на самом верху и не оспариваются никаким коллективным руководством силовиков, олигархов или чиновников, поскольку такового при Путине просто нет. У нас сложился персоналистский авторитарный режим, а не какая-нибудь хунта или однопартийная автократия.

Но по ряду вопросов второго и третьего уровня решения на самом верху не принимаются. Потому что автократ не может и не хочет влезать во все частности. Он дает своим людям возможность играть в те игры, которые им интересны, позволяет им бороться между собой за деньги и власть, но при этом следит за соблюдением баланса сил и за тем, чтобы в пылу междоусобных свар не совершались разрушительные для всей политической системы действия. Вот в этой-то малой политике как раз существует возможность повлиять тем или иным образом на баланс сил, оттеснив, скажем, от кормушек жуликов и придвинув к ним «жириков».

Кто-то спросит: и ради этого нам предлагается участвовать в «умном голосовании»? Как-то не очень убедительно… Но надо учитывать, что Навальный свои политические комбинации просчитывает не на полхода вперед, а минимум на три. Скорее всего, разместить в Интернете столько разоблачительных материалов о коррупции в российских верхах ему удалось благодаря успешному маневрированию между башнями Кремля, когда удар по одной из них приносит выгоду другой, и поэтому сильные мира сего грозного разоблачителя не устраняют. Материалы Навального, конечно, режим не подорвали, но сделали немало для просвещения части российских граждан, то есть для понимания ими реальных целей путинской системы.

Думается, что в стратегии «умное голосование» Навальный не станет просто так дарить поддержку той или иной системной партии. Главная цель состоит вовсе не в том, чтобы подорвать монополию «Единой России», а в том, чтобы сделать Навального важной фигурой в политической игре, которой сейчас заняты другие системные партии. Получить поддержку Навального (а фактически — тех, кто ему симпатизирует) они смогут лишь в том случае, если станут предоставлять ответные услуги. Какие? Мне думается, что возможные требования Навального к его новым политическим партнерам представить нетрудно.

Допустим, в неком регионе на губернаторских выборах побеждает махровый коммунист. И вот на одной из центральных площадей областного центра устанавливают памятник Сталину. А на соседней площади предоставляют возможность Навальному проводить легальные митинги. Происходит это потому, что коммунисты у нас сейчас обычно не махровые, а очень прагматичные. Сталин нужен им для того, чтобы получить голоса своего ядерного электората, а митинги Навального — чтобы в дополнение заручиться еще и поддержкой его сторонников. В итоге единороссы остаются на обочине, и местными финансовыми потоками начинают рулить коммунисты, которые давно уже не коммунизм строят, а энергично приобщаются к строительству капитализма.

Ну а если коммунисты вдруг не клюнут на приманку, то можно будет сторговаться с другой партией.

Тогда вместо Сталина появится в некой областной столице, скажем, памятник Ивану Грозному или еще какой-нибудь символ твердой руки, а на соседней площади опять-таки разместится Навальный — при «странном попустительстве» этой самой руки.

И главное — регулярно проводимые легальные митинги привлекут внимание множества людей, которые мало пользуются интернетом и пока еще не стали аудиторией Навального.

Конечно, «продажа» той или иной системной партии голосов протестно настроенных граждан — процесс сложный. И не автоматический. Если мы внимательно следим за ходом выборов, то даже Навальному трудно будет убедить нас поддержать, скажем, склонного к торгу коммуниста, когда объективно лидирует справоросс. Но, думается, что большинство тех, кто захочет играть в «умное голосование», станут все же ориентироваться на советы Навального, а не на собственные оценки. И это сделает Навального серьезным политическим игроком во многих регионах.

Путин давно уже правит Россией, руководствуясь старым как мир принципом «разделяй и властвуй». Навальный предлагает, по сути, то же самое, но действуя снизу, а не сверху. Он сейчас лишен доступа к телеэфирам, к большим деньгам, к выборам, а также к улицам и площадям крупных городов. Однако у него есть свой ресурс — голоса небольшой части электората. Этот ресурс кое-чего стоит на политическом рынке. Его можно промотать, а можно продать с выгодой. В том, чтобы пойти по второму пути, а не по первому, и состоит, на мой взгляд, смысл «умного голосования». Но вот соглашаться ли на предлагаемые условия — каждый решает сам для себя. И сам на себя берет ответственность за решение.

Дмитрий Травин, Росбалт.