Было бы честнее на дверях больниц написать: «Гиппократ умер», считает Авотиньш

Если мужчину, который грозил расстрелять людей, которые отказали его дочери как в профессиональном, так и в человеческой плане, уважительной поддержке медиков, будет судим, то с ним вместе надо судить и тех, кто эту ситуацию спровоцировал. Так считает поэт, публицист и переводчик Виктор Авотиньш, публикуя на страницах газеты Neatkarīgā Rīta Avīze свое мнение.

По мнению публициста на скамье подсудимых должны оказаться те, кто в Латвийской системе здравоохранения, особенно в ее структурных подразделениях (в министерстве, в больницах и в частных врачебных практиках) поддерживают цели этой отрасли, исключающую миссию врача.

По словам Авотиньша, то, что эта среда деградирует, большее всего подтверждает как динамика здоровья населения, так и организационный брак системы, корысть ее создателей, когда проблемы в системе не только медикам, но и СМИ по-прежнему нравится выдавать за влияние внешних факторов, несмотря на то, что это внутренняя гниль», — считает публицист.

По словам Авотиньша, безусловно, в Латвии есть много великолепных врачей. То же самое можно сказать про замечательных учителей, юристов, судей. Однако великолепных граждан среди врачей, учителей и юристов намного меньше, нежели профессионалов.

По словам Авотиньша, его удивляют не только законы, регулирующие эти сферы, но и другие тексты. Например, в клятве Гиппократа Рижского университета имени Страдыня сказано: «Обещаю с особой тщательностью и без уклонения в любое время оказать помощь любому человеку независимо от его (..) социального положения (..). К жизни каждого человека буду относится с благоговением. Даже в том случае, если мне будет угрожать опасность, я применю свое искусство врача, не вступая в противоречие с другими гражданскими законами». В свою очередь в Законе об образовании (в 51 пункте) написано, что «педагоги учебных заведений ответственны за свою работу, методы работы и их результаты».

Если, по словам Авотиньша, принять это за отношение к людям, которых провоцирует цинизм со стороны МЗ и МОН, носящий систематический характер, то можно со всей категоричностью утверждать, что никаких повышений зарплат ни педагогам, ни врачам не полагается. Ведь не только декларации, но и закон предполагает ответственность за результат, а результата в этих отраслях нет. Ну, а времени для того, чтобы оценить ошибки системы и их исправить просто нет.

«За что, за какие достижения в этих сферах повышать зарплаты!? Если у экономического развития страны нет элементарной динамики? За свою, за профессиональную деградацию до голой функции? Ситуацию можно рассматривать как недостижимые высоты идеализма», — считает писатель.

В этой связи Авотиньш вспоминает былые времена и людей, которые некогда учили его не на словах, а на деле тому, что профессия врача, учителя, иными словами среднего класса общества, не разделима с таким понятием как гражданство в широком понимании слова.

«Где бы они ни были, за свадебным столом или на больничной койки, они, если надо, мгновенно бежали делать то, что являлось их профессиональными обязанностями. Они лечили как богатых функционеров, так и бедных людей, с той лишь разницей, что бедным они позднее звонили, чтобы узнать как те себя чувствуют. Если ребенок что-то не понимал, то учителя считали, что они в чем-то виноваты, и проводили бессонные ночи в мыслях, как, с помощью каких методик или учебных пособий, помочь именно этому ребенку. А летом их семьи пополняли сироты из интернат-школ, но слово «деньги» от них ни разу не было слышно. Именно они убедили в том, что гражданство является одним из свидетельств и даже обязательным элементом профессионализма», — вспоминает Авотиньш.

«Но, если сейчас такое понятие как гражданство убрать, если от профессии врача и учителя осталась только функция, и, если даже профессионалы разрешают себе быть нечестными, то надо прекратить лицемерить, и было бы честнее на дверях больниц и других лечебных заведений написать: «Гиппократ умер», а в школах больше не пускать пыль в глаза словами «гуманизм» и «педагогика», — считает Авотиньш.