Арнолдс Бабрис: «Мы были созданы, чтобы переплюнуть Сингапур»; что пошло не так?

Анализируя, что в масштабе страны мы не сделали правильно сразу после восстановления независимости, Бабрис говорил о неспособности политической элиты договориться ради общей цели: «Наши соседи эстонцы договорились не грызться между собой, о том, что всё, касающееся политики, происходит в интересах государства. В Литве произошло то же самое. А у нас были Андрис и Айварс, которые превратили всю политическую кухню в баталии, и в результате мы пришли туда, куда пришли».

Говоря о преимуществах бывших сотрудников КГБ и деятелей компартии в раннем процессе приватизации, Бабрис не отрицает их влияния, но призывает посмотреть на события шире. Он считает, что в истории часто те, кто отдаёт распоряжения, остаются безнаказанными, а исполнителей необоснованно и асимметрично преследуют: «Это всё равно что наказывать собаку, которая укусила, а не хозяина, который дал команду».

Бабрис подчёркивает роль компартии и КГБ в приватизации: «Начнём с того, что 90-е были периодом безвластия, когда старые системы рушились, а новые ещё только возникали. Даже организованная преступность боялась КГБ. У бывших чекистов были контакты и информация, поэтому они и бывшие партийные деятели получили доступ к кормушке. А все, кто к ней получал доступ, так или иначе были первыми при приватизации. Не мог там появиться человек из ниоткуда. Шкеле был заместителем министра землледелия, Лембергс — председателем Вентспилсской думы. Поэтому в тот момент, когда можно было приватизировать, приватизировал не простой рабочий, а тот, кто имел доступ, имел информацию, кто знал, что, где и как «сменеджерить», кто мог в известной мере повлиять и на принятие положительных решений».

О неиспользованном потенциале Бабрис сказал буквально следующее: «Самое ужасное было то, что после приватизации заводы были просто порезаны на металлолом, всё было пущено по ветру, уничтожено, и мы потеряли так называемый экономический потенциал. Мы были созданы для того, чтобы переплюнуть Сингапур. Мы могли стать фантастическими! Но алчность, корыстолюбие политической элиты и её нежелание что-либо делать всё испортили. Я много раз ходил к политикам и говорил, как действовать по-государственному. Они надо мной смеались и требовали дать информацию о политических конкурентах, возможностях заработать здесь и сейчас. Например, когда я был в Службе безопасности Латвийской Республики, я за год до кризиса с банком «Балтия» написал доклад, что это пирамида, что она рухнет. За год до того, как это произошло! И где результат?»

Бабрис убеждён, что политическая конкуренция изменилась в тот момент, когда усилилось влияние иностранных держав в Латвии: «Как в своё время сказал Сталин, ничто так не объединяет людей, как общий враг. В тот момент, когда пришли сороситы и заявили, что нашим олигархам здесь места нет, мы сразу под руководством Репше начали преследовать местных олигархов. И легли под внешнее влияние. Тогдашний глава комиссии по надзору за рынком финансов и капитала (FKTK) Улдис Церпс запустил бесконтрольное доминирование скандинавских банков в Латвии. Они создали пузырь недвижимости, который мы до сих пор расхлёбываем».

Возможно ли оздоровление хозяйства в стране? Бабрис считает, что да, но при некоторых условиях: «Если нет политической воли, нет смысла об этом говорить. А самое главное — поощрение экспорта и импортозамещение в отраслях, где мы легко можем производить сами. Мы должны поддерживать производство, надо резко сократить налоговое бремя для изготовителей, долгосрочные кредитные ресурсы должны быть доступны для всех. То что сделали в ABLV, и капитальный ремонт [банковской отрасли] — это экономическая диверсия против латвийского государства. Из Латвии выкачаны миллиарды, которые можно было использовать для кредитования и финансирования. На мой взгляд, пока не будут наказаны виновные за airBaltic, КОЗ и всё остальное, ничего продвигаться не будет. Безнаказанность способствует безответственности. У каждой ошибки есть имя и фамилия».

Что надо поменять в политике? «Надо ввести полную личную ответственность политиков и чиновников за их слова и дела. За введение общества в заблуждение по вопросам государственной важности, за невыполнение предвыборных обещаний. В Латвии должна быть мажоритарная избирательная система, потому что при голосовании за списки качество ухудшается. Считаю также, что должно быть разделение властей, так как сейчас у нас — диктатура коалиции. Должен быть избранный народом президент, должно быть больше влияние самоуправлений, которое может служить стоп-краном, если президент или Сейм увлеклись какими-то глупостями».

В отношении обороны Бабрис считает, что необходимо полагаться на местные ресурсы: «Оборонительная доктрина, с учётом того, что у нас нет оперативного тыла, должна быть по швейцарскому образцу. Сувалкский коридор надо закрыть, и снабжения не будет. Поэтому у нас должно быть как минимум 100 тысяч земессаргов, у которых дома оружие, и ещё 200 тысяч резервистов, которых можно мобилизовать за неделю. В тот момент, если в Латвии есть 300 тысяч вооружённых людей, прикреплённых к территории,  сюда, чтобы перехватить контроль, нужен как минимум десятикратный перевес в силе. Это была бы гарантия, что сюда никто не придёт».

По поводу возможности нападения России на страны Балтии бывший силовик настроен скептически: «В данный момент — нет. Во-первых, по-моему, они основательно увязли в Украине и не могут вырваться оттуда. То, что они могли бы вторгнуться в страны Балтии, — это манипулятивный метод, чтобы нас запугать. Если вы боитесь, почему же вы не вооружаете 100 тысяч земессаргов, почему не вооружаете гражданское население? Ясно, что это для запугивания и увеличения бюджета без  конкретной отдачи».

Какие перспективы Бабрис видит для Латвии в будущем? «Сейчас мы полностью под внешним управлением. Но изменится ситуация, власти меняются, и за счёт этого латышский народ выжил. Эти геополитические колебания могут сыграть в нашу пользу. Наша уникальность в том, что у нас очень низкая плотность населения. Конечно, нам нужна плановая миграция. Мы не можем после добровольных депортаций заполнить их сами; это место не остаётся пустым, приходят мигранты. Надо понимать и планировать, сколько их мы можем ввезти, чтобы они со временем ассимилировались, стали латышами, носителями нашей культуры, и не создавали конфликтных ситуаций. Не хочу никого вгонять в пессимизм, но надо понимать: сделает только тот, кто что-то делает, дойдёт до места только тот, кто идёт».