А что нам, Витя, плохого сделал комсомол? Зачем рижане отмечали советское столетие…

Вы, конечно, можете судить обо мне, согласно моей биографии, как вам заблагорассудится, но мне по жизни всегда везло на людей. Я могу считать изжившим себя какой–то официальный режим, но я не предам людей, которым фактически благодарен за себя. В том числе тех, с кем работал в комсомоле. Иных уже нет на этом свете. Вечная вам, ребята, память! Вы — моя молодость! И благодаря вам я считаю, что она у меня более–менее состоялась.

Кроме того, я не могу прикидываться историческим незнайкой, уже в молодые годы знал историю не только из официальных источников. И принять предложение пойти работать в Московский райком комсомола меня фактически убедил (даже настаивал: мол, ты там человеческой каши не испортишь) мой тесть — убежденный русский монархист, репрессированный сталинским режимом старовер Иван Матвеевич. И я об этом выборе не жалел и не пожалею. Я благодарен этим годам своей жизни.

А на мероприятии я обратился к паре людей (да и к себе) с вопросом: «Что для тебя это столетие?» И прежде других хочу представить вам человека, без которого этого события не было бы: настоящего лидера, предпринимателя Инну Юрьевну Бессалую. Инна держит чайную на углу Дзирнаву и Валдемара. Очень советую! Я там часто встречаюсь с русскими людьми, да и не только с русскими, чтобы знать их мнение о сущем.

О своем деле Инна говорит: «Бизнес — это игра. Сегодня ты выиграл — завтра проиграл. У меня было все: и потери, и предательство партнеров, и происки конкурентов. Я постоянно в курсе всех дел на рынке чая, изучаю маркетинг и спрос, просчитываю ходы, анализирую. Для меня всегда важен конечный результат. Сегодня у меня в продаже около двух сотен сортов чая, могло быть и больше. Но я думаю о приемлемых ценах для покупателей. Большую роль в таком деле играет интуиция. Иногда, закупая товар, сама не знаю, реализую его или нет. А потом начинается игра: как заставить человека купить? Многие мои клиенты говорят: «У тебя просто невозможно ничего не купить!» Итак, Инна — о комсомоле…

Вспомнить время, где нам было хорошо

Инна Юрьевна Бессалая:

— Те, кто прошел эту школу, имели большой опыт. Потому что каждое поколение передавало опыт другим. Помните, были наставники? В любой организации были наставники.
А тут у нас просто встреча, чтобы вспомнить время, когда нам было хорошо. Это была молодость, это были песни у костра, стройотряды… Девчонки, которые здесь присутствуют, работали проводницами на поездах разных направлений. Москва, Питер, Киев… Это все были стройотрядовские ребята, которые учились в институтах. И, если помните, был стройотряд ЛОТОС… Я сама была в этом лагере. Мы помогали в сельском хозяйстве, выезжали на картошку, на морковку, на лук и яблоки…

Вот даже наш класс… Мы уже лет 30 все еще собираемся практически в полном составе. Почему? Потому что есть лидер. В данном случае это я.

Это было своего рода объединение: какие–то идеи, вдохновение, стремление к чему–то… Естественно, люди хотели достичь определенных высот: получить высшее образование, специальность, которая приносила бы тебе не только умение, но и удовольствие от работы. У меня был девиз: «Всегда вперед! Назад — ни шагу! Запомни это навсегда! И сотвори в душе отвагу — не падай духом никогда!» Я и сегодня живу с этим девизом в своем бизнесе. Комсомольская работа способствовала тому, что я не боялась брать на себя ответственность. Она мне помогла в жизни не бояться.

И еще я помню атмосферу! Вы представляете, когда все после трудового дня садились у костра, пели песни… Это же было так здорово! Люди все подхватывали, танцевали, получали массу удовольствия. Во–первых, от того, что они друг с другом общались, всегда друг другу как–то помогали.
Еще помню, что участвовала в конкурсе вожатых. Все время ходила к деткам первого, второго, третьего классов. Это было какое–то стремление к чему–то. К будущему! Мы думали, что вот–вот оно начнется… Светлое будущее. А может, оно и наступило — это светлое будущее. Может быть, находясь на одной стезе, мы его просто не замечаем…

Содружество молодых

Владимир Александрович Багиров:

— Я могу сказать тебе вот что… Светлый праздник. Спроси стариков, спроси людей моего возраста. А что нам, Витя, плохого сделал комсомол? Он нас выдвигал, он нас, как говорится, пестовал, давал, как сейчас модно говорить, определенные бонусы и преимущества. Разве он заставлял каждый день кричать «Слава КПСС!»? Такого не было. Это было сообщество молодых, пассионарных, красивых, я бы сказал, людей… А стройотряды… сегодня мы поехали в Молдавию, завтра — в Казахстан, потом нас забросили на Алтай, а потом — в Эстонию. Это было очень здорово!

И еще раз говорю… От нас никогда не требовали: это вот Коммунистическая партия, которая нам… и все такое прочее. Типа каждый раз кланяйтесь и кланяйтесь… Такого не было!

Правда, не было.

И потом, это было содружество молодых. А сейчас этого не хватает. Я же преподаватель, вижу, что они все разобщены. Это страшно. А ведь им принадлежит будущее. Мы уже уходим. Они же будущее. Они же богатство страны! Дети — богатство страны!

Да, может быть, мы уже старые, и такие, и сякие… Но, друзья мои, о нынешнем положении должны сказать сами молодые. Что же они разъезжаются? Почему? Еще раз как преподаватель с громадным стажем говорю: будущее любой страны — это молодые люди. Это дети, школьники, студенты и так далее. Мы же их должны беречь. Это самое главное. А у государства отношение: пусть уезжают. Ну и что будет? Мы умрем, уйдем — и кто придет на эту территорию?

Спасибо, ребята!

А я, оценивая комсомол, в значительной мере согласен с писателем, автором повести «ЧП районного масштаба» Юрием Поляковым: «Для своего времени, я считаю, это была очень прогрессивная организация. (…) Свою историческую миссию комсомол, пока его идеи и сама система этой организации соответствовали времени, выполнял. А потом вместе со всей советской цивилизацией ВЛКСМ впал в кризис. Виновата в этом прежде всего партия — ведь комсомол был ее молодежным отрядом. (…)

Постепенно людей, которые были не идейными комсомольцами, а хорошими функционерами, становилось все больше. Да и сама коммунистическая идеология превращалась в формальную вещь. Стало понятно, что идея построения бесклассового общества не срабатывает, идея мирового коммунистического движения — тоже. (…) Из комсомола вышло много успешных людей. (…) И когда страна была вброшена в рынок, эти люди были одними из немногих, кто мог реально что–то создавать. Вот в чем дело! Комсомол же был мгновенно разгромлен, но не за идеологию. Перед тогдашней властью (в том числе и перед Ельциным) была поставлена задача демонтажа российской государственности.

А молодежная организация — достаточно мощная, мобильная, умеющая управлять молодежью, с яркой историей — была опасна для Америки. (…) Я очень хорошо помню комсомол после 1987 года. Было видно, что он готов резко измениться. Но ему не дали, потому что у тех, кто захватил власть в 1991 году, были другие задачи и другие планы на нашу страну». («АиФ», № 43, 2018.)

Я тоже хорошо помню латвийский комсомол 80–х. И я вполне согласен с тем, что он был готов резко измениться. Ведь когда я стал одним из инициаторов Народного фронта Латвии, ко мне приходили молодые люди, которые прекрасно владели историческим контекстом и поддерживали идею независимости Латвии. Включая, например, Володю Линдермана. И именно потому, что их потенциал был, можно сказать, отвергнут латышским большинством первого съезда НФЛ, я убрал свою кандидатуру из списка возможных лидеров этой организации. И поэтому у нас в стране сейчас две общины.

Конечно, можно восхищаться и масштабностью ВЛКСМ (за всю его историю через ВЛКСМ прошло более 200 миллионов человек), и общественно–социальной мощью этой организации, но для меня это все было вторично. Для меня первичными уже в ту пору были не какие–то плакатные идеи о новом справедливом мире, даже не то, что комсомол тогда был неким карьерным лифтом, а люди… Люди, с кем мне довелось в комсомоле работать. И я благодарен Марису, Орвилу, Петру, Вячеславу, Тамаре, Марите, Виталию, Алфреду и многим другим за то, что имел и имею честь их знать. Они ни малейшим образом не уронили ни мое представление, ни моих духовных наставников о человеческом облике. Спасибо!

Комсомола уже нет, но полагаю, что он для нас не только теплые воспоминания о нашей юности. Я не стану здесь как–то спекулировать комсомольскими заслугами, но и не намерен аплодировать тем, кто горазд поносить геройство моих ровесников в прошлом. Я предпочитаю на них равняться, а не хаять их.

Да, комсомол как организация уже в прошлом. Но для многих из нас, кто не кривит душой, кто искренен перед своей совестью и своей молодостью, комсомол был, по крайней мере для меня, интересной и поучительной лабораторией, в которой синтезировались взгляды советского прошлого и нашего грядущего будущего. Я о грядущих переменах услышал от московских комсомольцев уже в 1985–1986 годах. Именно оттуда у меня появилась идея создания НФЛ.

Но я здесь не пытаюсь объединить историю и современность. При наших нынешних политических позах это вряд ли удастся. Я говорю лишь о себе. А для меня комсомол — существенная часть моей жизни. И я не собираюсь от нее отказываться, не собираюсь восхвалять идеологию того времени, однако люди, которых я в комсомоле встретил, достойны моего низкого поклона.

Я бы хотел нечто подобное увидеть в общении нашей молодежи будущего. Не в смысле идеологии, а именно в смысле общения. Люди, с которыми я встретился в комсомоле, не учили меня чему–либо зашоренному, тупому, официально заданному. Они учили меня добру и справедливости, честности и любви. Да, не все было идеально — далеко не идеально, но по сумме впечатлений и воспоминаний я настаиваю именно на такой позиции. Полагаю, именно потому мы, бывшие комсомольцы, все еще встречаемся и отдаем дань нашей организации.

Виктор АВОТИНЬШ