Мы знаем, чем оканчивается борьба «за всё хорошее» против всего плохого: Александр Баунов о ценном опыте России

Россия, и её вольные и невольные последователи, пережила радикальный эгалитаристский эксперимент с целью раз и навсегда уравнять всех и осадить всех традиционно привилегированных. Здесь знают, например, что это кончается не только лишения привилегий старых, но созданием новых привилегированных групп (см «Новый класс» югослава Джиласа про номенклатуру) —обычно из числа тех, кто отвечает за равенство.

Здесь знают что цена таких экспериментов высока, в том числе для обездоленных.

Здесь видели, чем кончается логика не давать слова реакционерам, и вообще попытка не переспорить, а заставить молчать. Здесь уже однажды приняли логику «нет никакой свободы прессы, потому что пресса в руках у имущих классов, поэтому эта свобода слова не имеет никакой ценности, ибо она свобода для привилегированных».

Мы знаем обратную сторону и последствия утверждения о том^ что культура созданная эксплуататорскими классами не имеет ценности. Мы сбросили, разбили и утопили столько статуй врагов прогресса из прошлого, сколько не снилось никаким американцам и британцам. Мы видели столько разрушенных и сожженых церквей, сколько не знала никакая реформация.

Мы знаем, что прогрессивный жест имеет значение если он доброволен, иначе он в лучше случае превращается в пионерский салют. В лучшем.

Мы знаем, что такое требование ставить оценку за происхождение, а не за знания, и европейцы об этом знают, об этом беспокоились еще Честертон и Льюис.

Мы знаем, что можно, проклиная эксплуататоров прошлых времен, установить режим самой жестокой эксплуатации, это вполне совместимые вещи.

И главное мы знаем, что всё это может кончиться таким режимом реставрации и реакции, по сравнению с которым отвергнутый покажется пахнущей мхом утренней лесной поляной после летнего дождя в первых лучах восходящего солнца. Наш опыт чужой той ситуации, из него многого не видно, но из него видно, что-то свое, чего не заметят другие.

Александр Баунов.