Каждому следователю с многолетним стажем работы не раз и не два на своем веку приходится расследовать дела о самоубийствах. Чаще всего человек действительно сам сводил счеты с жизнью. Однако при рассмотрении каждого случая «слуга закона» всегда отрабатывает версию об убийстве, замаскированном под самоубийство.

Парикмахер бросился на нож

Как вспоминает Виктор Д., который в 70–х годах прошлого века работал следователем прокуратуры, в тот день ему позвонили из милиции и сообщили, что в частном доме в Берги был найден труп мужчины с кухонным ножом в груди. О том, что, по всей вероятности, произошло самоубийство, свидетельствовала надпись, сделанная карандашом на обложке журнала «Наука и жизнь»: «Ухожу из жизни добровольно. Устал. Никого не тревожьте, не вините». И подпись. В процессе осмотра места происшествия оперативники нашли письма и записи умершего. Сравнили почерк и подпись — вроде его. Экспертиза потом это подтвердила.

Тело обнаружил Армандс, брат покойного. Он рассказал, что приехал домой на обед, постучался в комнату родственника. Тот не ответил. Открыл дверь, а Андрис лежит на полу окровавленный. Из груди торчала рукоятка кухонного ножа. Под коленом правой ноги валялась раздавленная клетка, а в ней — мертвая канарейка. Сразу же бросился звонить в милицию.

Андрис приехал к своему брату за четыре месяца до описываемых событий. Просто постучал в дверь и попросил приютить ненадолго. Приехал он с обычным дорожным чемоданом и канарейкой в клетке. Объяснил, что птичка напоминает ему об утонувшем сыне. О своей жене он никогда не рассказывал.

Армандс уговорил супругу принять родного человека и уступил ему одну из меблированных комнат в доме. Сам он работал зоотехником в зверосовхозе «Югла». Там же в качестве бухгалтера трудилась и его супруга.

Хозяев дома полностью устраивал образ жизни, который вел Андрис. Он сразу же устроился парикмахером в комбинат бытового обслуживания Рижского района. Ездил на работу на велосипеде, мол, надо держать себя в спортивной форме, а тут налицо дополнительная возможность потренироваться. Мужчина был весьма опрятен, уходя на работу, одевался, как говорится, с иголочки. А дома сразу же переодевался в старый рабочий халат. Постоялец любил, чтобы во всем был порядок. Если хозяйка дома, Ядвига, задерживалась на работе, то Андрис охотно брал в руки ведро с тряпкой и занимался уборкой дома. Но иногда находила на него необъяснимая тоска. Тогда он часами просиживал за столом, обнимая одной рукой клетку с канарейкой. Всю эту предысторию рассказали следователю Армандс и Ядвига, а также соседи по поселку.

Всё не так просто

Во время обыска в углу комнаты обнаружили женские демисезонные сапоги на высоких каблуках. Набойки на них были свежими. Рядом в ведре виднелись кусочки отрезанной кожи. Ядвига рассказала, что в тот день пришла домой раньше мужа, вернее, забежала на минутку — наскоро перекусить и отнести обувь в ремонт. У Андриса был выходной. Он решил услужить хозяйке. «Оставь сапоги, я сам сделаю набойки», — предложил он. Велел только принести из кухни нож, наточил его и отыскал кусочек кожи. Когда женщина уходила, жилец как раз переодевался в халат, собираясь приступить к работе.

Милицейский опер, который тоже выезжал на происшествие, уверенно заявил, что здесь все ясно — обычное самоубийство. Дескать, будучи в депрессивном состоянии, мужчина бросился на нож по примеру римского полководца Марка Антония, любовника египетской царевны Клеопатры. Однако Виктор уже тогда подозревал, что все не так просто, и предложил дождаться результатов экспертизы. Выяснилось, что на рукоятке ножа присутствуют отпечатки пальцев как Андриса, так и Армандса и его супруги. Это было вполне объяснимо, ведь нож–то был кухонный, им пользовались все трое.

Зато с журналом все вышло гораздо запутаннее. Предсмертная записка, как выяснилось, была действительно написана самим погибшим. Но на обложке журнала эксперты обнаружили свежие отпечатки хозяина дома. А ведь он уверял на допросе, что в комнате брата ни к чему, в том числе и к журналу, не прикасался, а только прочитал предсмертную записку. А тут еще соседи рассказали, что Армандс ревновал свою супругу к жильцу. Он даже жаловался, что нередко заставал их дома вдвоем, а однажды они даже в кино вместе ходили. Вот он — классический любовный треугольник. Значит, у хозяина был мотив?

«Мне потребовалось два дня, чтобы доказать, что именно Армандс убил своего брата, и добиться признания. Вот как все произошло. Придя на обед, Армандс зашел в комнату к брату. Обувь жены в его руках стала поводом для скандала. Муж загорелся ревностью и заявил, чтобы неблагодарный родственник еще до вечера убрался вон из дома. Тот стал возражать. Разговор пошел на повышенных тонах, а потом перерос в драку. Будучи вне себя от ярости, зачинщик скандала схватил лежащий на столе нож и ударил брата. Андрис повалился на пол. А братоубийца не выдержал и бросился вон из дома. Постепенно совладав с нахлынувшей истерикой, он вернулся, чтобы замести следы.

Брат был мертв, на полу возле него лежал журнал, а на обложке значилась запись, которая с самого начала спутала следствию все карты. Трудно сказать, что было в душе у погибшего, раз он решился на такую запись, и что он собирался делать дальше. Так или иначе, но тем самым родственнику был подарен шанс на спасение. И он решил им воспользоваться. Взял журнал и положил на стол, оставив тем самым на нем отпечатки своих пальцев, которые стали важнейшей уликой.

Виктор рассказывал, что тогда его многие коллеги спрашивали, мол, почему он стал копать, решив, что тут не самоубийство, а убийство. Ведь все казалось таким ясным. «Видите ли, почти у каждого человека есть привычки, которым он почти никогда не изменяет. Андрис запомнился в глазах окружающих аккуратной, даже педантичной личностью. А теперь представьте — такой человек, франт по натуре, кончает жизнь самоубийством в старом рабочем халате. Возможно ли такое? Вряд ли. Привычка — дело устойчивое. А перед лицом надвигающейся смерти она может приобрести даже болезненный характер. Мне рассказывали, что был случай, когда один страстный любитель цветов, перед тем как расстаться с жизнью, удобрил землю и протер листья своих любимцев. А клетка с канарейкой? Ведь не мог же самоубийца сломать ее умышленно и убить пташку. Куда вероятнее было то, что, падая после неожиданного ножевого удара, нанесенного братом, он случайно придавил клетку коленом, погубив певунью».

Но только на основании одних психологических умозаключений уголовные дела не раскрываются. Виктора сразу же насторожили отпечатки пальцев Армандса на обложке журнала. Судя по тому, как неровен был почерк, погибший сделал запись в неудобном для письма положении, скорее всего на полу. Как же потом журнал оказался на столе? Андрис вряд ли мог положить его туда, зачем ему было это делать? Но если не он, то кто же это был? Конечно, Армандс. Отпечатки его пальцев служат тому неопровержимым свидетельством. Но зачем же это было ему делать? По всей видимости, для большей достоверности факта самоубийства. Вот, видите ли, был брат в депрессивном состоянии, сел за стол, написал, что нужно, а затем бросился на нож. Но это логическое построение его и подвело.

В итоге суд приговорил Армандса за убийство по неосторожности к четырем годам лишения свободы.

Александр ВАЛЬТЕР.

9 октября 2014. №41

Кухонный нож и канарейка