Жертва торговли людьми: изнасилование было не самым ужасным, что пришлось пережить

Именно с этого момента в ее жизни изменилось все. «Мать уехала на работу в Россию, а мой старший брат с тогдашней женой жили в маминой квартире. Однажды вечером прихожу домой, а мой брат пропал, ушел куда-то», — вспоминает Келис начало трагических событий.

Пребывавшая в замешательстве Келис ждала дома жену брата и ее нового мужа. Позже она узнала, что жена изменила брату, из-за чего тот ушел из дома. Это дало ей возможность привести в дом нового мужчину. Первое, что сделали с Келис, — дали ей понять, что она плохой ребенок.

«Ты гуляешь допоздна, и теперь мы будем тебя воспитывать», — эти слова Келис не может забыть до сих пор.
Сначала так называемое воспитание выглядело так, что Келис закрыли в ее комнате: «Меня не выпускали ни для того, чтобы помыться, ни чтобы сходить в туалет. В комнате поставили какое-то ведро и держали меня под замком. Я не знаю, как долго это продолжалось, но думаю, что несколько недель».

Над Келис издевались, у нее не было возможности мыться. Это, по словам женщины, самое унизительное в этой истории. Весь ход тогдашних событий до сих пор причиняет такую боль, что во время интервью Келис неоднократно приходилось бороться с подступающими слезами.

Но издевательствами дело не ограничивалось. Дальше все стало только хуже: «Он насиловал. Это было его право мужчины. В первый раз я попыталась сопротивляться, но он меня не избил, он швырнул меня из одной комнаты в другую об стенку, и я поняла, что не могу сопротивляться». Самое ужасное в этой истории то, что жена брата во всем этом помогала: «Я думаю, что после этого я не жила. Я существовала».

От этого кошмара Келис спасла вернувшаяся из России мать. Бывшая жена брата вместе с новым жестоким мужем ушли из квартиры. Девушка избавилась от истязаний. Но пережитое не могло не оставить свой след: «Прилежная ученица превратилась в одну сплошную проблему», — описывает Келис происходившее с ней и добавляет, что неоднократно пыталась покончить с собой.

А она продолжала опускаться на дно. Келис сама нашла себе сутенеров, которые тут же взяли к себе заложницу. До сутенера, или начальника, как Келис его называет, она добралась через одного хозяина видеопроката. Девочка неоднократно ходила туда смотреть один и тот же фильм, – «Стриптиз» с Деми Мур – и хозяин проката сам заговорил с ней.

«Он был первым, кто предложил, мол, что ты все ходишь вокруг да около, лучше зарабатывай на этом деньги», — цитирует Келис тогдашние слова босса проката. Он дал ей номер телефона, по которому девочка, если примет решение, может позвонить.

Поначалу зарабатывание денег пришлось отложить, потому что Келис вернулась к бабушке с дедушкой и попыталась начать снова ходить в школу, а также устроилась на работу. Но из этого, к сожалению, ничего не вышло. Она ссорилась с родственниками, и в процессе одного такого выяснения отношений 15-летняя Келис махнула на все рукой и позвонила по тому номеру телефона: «Насколько я понимаю, все это означало… Мне в принципе было все равно, куда я пойду. Я просто хотела уйти, и я пошла туда, где меня приняли».

После звонка за Келис пришли двое мужчин, которые увезли ее с юга Эстонии в Таллинн. Келис только сказали, что отвезут ее в один город.

«Суть всего дела до меня дошла не сразу»,- ответила Келис на вопрос, понимала ли она, что ее завербовали в проститутки.

Так ученица основной школы стала проституткой. Она жила в квартире с начальником или с сутенером и телохранителем последнего.

«Поскольку я ничего не знала о сексе, то меня заставили смотреть порнофильмы. Их было очень много. Начальник сказал: садись, учись и делай на работе то же самое», — вспоминает Келис первые моменты на новой работе.
Но, начав работать, Келис поняла, что беременна. Узнав об этом, она была уверена, что оставит ребенка: «Я чувствовала, что это то, что мне было нужно. То, чего я искала в жизни, чтобы взять себя в руки». Она отправилась на разговор с начальником, что передумала работать у него и хочет отказаться из-за ребенка. Из разговора ничего не вышло.

«Он разозлился. Схватил меня за шиворот, прижал к стене и кричал мне в лицо, что его не интересует, я буду работать хоть с огромным животом, но верну все то, что они на меня потратили», — рассказала Келис. Все закончилось тем, что она сделала аборт.

После аборта надежда на нормальную жизнь рухнула.

Работа выглядела так, что каждый раз после звонка у нее было 15 минут, чтобы привести себя в порядок и приступить к работе. Обслуживать клиентов. Все деньги платили начальнику. Он же решал возникающие проблемы.

Кроме Келис тем же занимались и другие девочки, которых начальник неоднократно наставлял, что обслуживание должно быть безупречным. Эксклюзивным.

Любившая прежде носить джинсы девочка отправилась с двумя сутенерами в магазин. Эксклюзивность требовала эксклюзивных нарядов: «После, став взрослой, я думала о том, что должна была думать продавщица, когда видела несовершеннолетнюю девочку с двумя взрослыми мужчинам, которые выбирали ей белье и одежду. Понимала ли она, что тут что-то не так? Или она понимала, но не знала, что с этим делать? Или она думала, как многие другие, что я сама этого хочу?»
 
Середина 90-х годов было сложным временем для Эстонии, как в экономическом, так и в личном плане. Последнее десятилетие прошлого столетия можно назвать временем расцвета проституции в Эстонии. Тогда работали большие бордели.

По оценке ведущего следователя криминального бюро Пыхьяской префектуры Ардо Ранне, в середине 90-х годов в одном борделе за вечер могли работать до 50 проституток: «Сейчас у нас таких учреждений уже нет». Ранне добавил, что если говорить о том, как женщин 15-20 лет назад привлекали к проституции, то тогда было и очень много насилия.
Но как много несовершеннолетних понимали, что их привлекают к проституции? «Могли и не понимать по той самой причине, что в случае несовершеннолетних речь идет о так называемой ограниченной способности мышления.

Часто они идут на это из-за сложных социально-экономических ситуаций, и видят лишь простой способ заработать денег. Они не могут думать в длительной перспективе, что все это в действительности означает», — объяснил Ранне.
За ошибочным выбором человека часто стоят детские травмы. И причины истории Келис нужно искать в трагических событиях раннего детства.

«Мне было лет 12-13, и это был мой дядя, который часто приезжал к нам на дачу, где я была с бабушкой и дедушкой. Его очень уважали в нашей семье», — начала свой новый рассказ Келис.

У этого уважаемого человека – дяди девочки – было и второе дно: «Я сидела в кресле, а он чем-то занимался, но вдруг он встал, подошел ко мне со спины и начал меня лапать. Залез руками под блузку, трогал грудь, засунул руку в трусики». Мужчина спросил у девочки, есть ли у нее подружки, у которых уже начала расти грудь: «Он думал, что это мне нравилось, а я полностью одеревенела и никак в тот момент не могла реагировать».

Тогда еще ребенок, 12-летняя Келис, рассказала обо всем и своей семье, но тогда родственники никак не отреагировали на слова девочки. Келис считает, что для семьи это, конечно, было ненормально, что дядя засовывал ей руки в трусики. Но проблема скорее была в том, что дядя был настолько уважаемым человеком. Опасались проблем, которые могут возникнуть из-за этого.

Страшно подумать, что тот самый дядя Келис до сих пор остается активным членом семьи. Когда Келис приезжает к эстонским родственникам со своим шестилетним ребенком, приходит этот дядя и ведет себя так, словно ничего не случилось. Дядя приносит подарки дочери Келис и по-прежнему остается таким же уважаемым человеком, который никогда ничего плохого не делал.

Келис думала, если быть до конца честной, то в действительности она боится, что дядя может предпринять такие же попытки сближения и с ее дочерью, или приставать к другим несовершеннолетним: «Поэтому я и решила обо всем этом рассказать. Я сидела вечерами и думала, были ли и сколько других детей, с которыми он что-то делал? Может быть, делал и большее».

По ее словам, у нее в голове часто возникает вопрос, была ли она единственной жертвой, продолжил бы дядя все это и как далеко бы зашел, если бы Келис не рассказала о происходящем? «Об этом не говорили, но я думаю, что дядя понял, что я кому-то рассказала».

Каждый день в Эстонии сексуально домогаются минимум одного ребенка. Согласно статистике, в Эстонии насилуют 100 детей в год. Средний возраст – девять лет.

По словам психолога Романа Крылова, работающего в MTÜ Eluliin, которое занимается жертвами торговли людьми, каждый год к ним приходит много людей, главной проблемой которых является именно выход из процесса: «Привлеченные к проституции люди – жертвы торговли людьми – в Эстонии крайне стигматизированная группа. К сожалению, общество смотрит на таких людей очень негативно».

Другими словами, если сексуальное злоупотребление детьми осуждается, и к жертвам относятся с сочувствием, то, к сожалению, у людей очень неверное понимание проституции. Так, часто считается, что продажа себя – это нечто, что женщины делают добровольно. Но в действительности это не так. Все эти женщины являются жертвами торговли людьми, которым очень сложно выйти из этой ситуации.

Тут Крылов для примера может рассказать очень жизненную историю, которая произошла с одной из клиенток центра. Речь идет об одной ВИЧ-позитивной женщине, которую привлекли к проституции, и у которой раньше была наркотическая зависимость: «Она говорила, что ей значительно проще сказать, что она ВИЧ-позитивная или бывшая зависимая, чем открыть, что она человек, прежде занимавшийся проституцией».

В 1990-е выйти из проституции было очень непросто. Для этого были свои правила. «Если кто-то хотел уйти, нужно было заплатить 5000 крон и найти себе на замену другую девочку. Может быть, деньги еще можно было найти, но найти кого-то другого означало, что нужно найти какую-то молодую девушку и просто ей соврать», — рассказала Келис и добавила, что ни она, ни кто-то другой, кого она знала, зайти так далеко не смогли.

«Мы начали пробовать наркотики», — рассказала Келис. Она не скрывает, что в конце концов ситуация вышла из-под контроля. Ее начальника нашли мертвым, вместо него пришел другой начальник, у которого был еще более высокий начальник, сидевший в каком-то другом месте: «Это был как один большой хаос, в котором я в итоге снова забеременела». Тогда ей уже исполнилось 18 лет.

В этот раз Келис четко знала, что из этого бизнеса нужно уходить, поскольку она твердо хотела сохранить ребенка.
Ребенок был самым главным, и Келис со дня прекратила употреблять наркотики. При помощи таксиста, часто приезжавшего к одной девочке, удалось убежать – он просто пожалел ее и рискнул, отвезя девушку к ее матери. Бесплатно. Поездка длилась несколько часов: «От той поездки я помню только то, что все эти несколько часов я молилась про себя. Я просила за своего ребенка».

Келис пряталась у матери, опасаясь, что ее найдут, но постепенно начала выстраивать новую жизнь. Встретила спутника жизни: «Была ли это любовь? Нет, я не думаю. Но я запомнила первую ночь, когда он остался у меня. Я проснулась посреди ночи и почувствовала, что рядом со мной живой человек. Он дал мне такое сильное чувство безопасности, что у меня рядом есть кто-то, что я больше не одна».
 
Героиня этой истории в итоге обрела свободу и начала жизнь с чистого листа. По крайней мере, она так считала. Келис прожила с новым мужем три года: «По выходным он пил и бил меня». Это, по ее словам, происходило каждые выходные.

От жесткого алкоголика Келис сбежала по старой схеме. Она спрятала детей в Эстонии – за время жизни с мужем родился второй ребенок. Келис нашла людей, которые отправили ее на работу за границу, и впервые попала в Исландию.

«Когда эти новые люди, так называемые начальники, отправили меня на работу за границу, я внезапно оказалась перед ними в долгу». Но в Исландии ее снова ждала работа проститутки: «Там был один исландец и эстонка, которые меня приняли и которые были моими сутенерами. Они организовали жилье и должны были организовывать работу». Но все пошло не по плану. В Исландии Келис не смогла избавиться от долга, который по возвращению в Эстонию увеличился уже до 50 000 крон.

Келис видела, что делали в Эстонии с девочками, которые были должны так называемым начальникам – их отвозили в лес, и там происходило групповое изнасилование. В последний момент Келис решила уехать в Норвегию, чтобы, продавая себя там, заработать на погашение долга.

«В Норвегии есть такие улицы, где стоят девочки. Это был самый страшный опыт», — призналась она, добавив, что ей пришлось идти туда самой и самой искать клиентов в останавливавшихся машинах, с которыми нужно было договориться о сделке. После этого на машине уезжали куда-то за город: «Все происходило в машине, а потом нужно было думать, как вернуться в город. Если этот человек привозил тебя обратно, было хорошо, если нет, то за свою безопасность нужно было отвечать самой».

В Осло Келис успела проработать проституткой пару месяцев, у нее был четкий план вернуть долг начальникам, перевести детей в Норвегию и вместе с ними попытаться заново построить свою жизнь: «Я думала, что я просто в итоге сломаюсь. Мне казалось, что у меня ничего не получится».

В то время в Норвегии уже давно работали центры помощи проституткам, где им предлагают горячую еду, презервативы, медицинскую помощь и консультации полиции и психологов. И Келис попала в один из таких центров, где она смогла рассказать свою историю полицейскому: «Он сказал мне: ты знаешь, что это – торговля людьми? Это был первый раз, когда я снова поверила полиции. Этот человек, с которым я говорила, был из подразделения по борьбе с торговлей людьми полиции Осло. Я не увидела ни грамма осуждения или нетерпимости. Он выслушал все, что я хотела рассказать. Я впервые почувствовала себя человеком. Я была кем-то ценным».

По данным организаций, работающих с жертвами торговли людьми, многие женщины снова становятся проститутками, поскольку их легко шантажировать или оказывать на них влияние. Роман Крылов приводит в пример одну клиентку центра, которая отказалась от проституции и пошла работать кассиром. Прежние клиенты увидели ее в магазине и громко начали обсуждать, почему она там и не возвращается, не отвечает на их звонки.

«Коллега женщины, которая сидела рядом, это слышала. Все это вызвало настолько сильное чувство стыда, что она не выдержала и ушла с работы, в итоге она вернулась в проституцию». По его словам, отказ от проституции – это очень сложный процесс.

Советник отдела политики равноправия Министерства социальных дел Кристина Лухт говорит, что важно замечать жертв торговли людьми, а не отворачиваться: «Лучше отреагировать, спросить, все ли в порядке, что происходит? Поговорить, где можно найти помощь». Она уверяет, что тут важно не осуждать: «Тем молодым людям, да и взрослым, которые уже попали в руки преступников, прежде всего, стыдно, невероятно стыдно. Они обвиняют себя – сама дура. И они не верят, что есть помощь».

Сейчас Келис руководит в Норвегии организацией «Невидимые дети», которая борется с торговлей людьми, направленной на детей. Она написала много статей, у нее есть блог, в работе серия книг. Одним из самых больших достижений является обучение на психолога в Университете Осло. К Келис присоединились пара человек, у которых такого опыта, как у нее, нет, но которые искренне верят в то, что они делают: «Мы работаем в поиске».

Это означает, что организация под руководством Келис не предлагает детям кризисных консультаций и не работает с ними напрямую. Организация «Невидимые дети» скорее ищет альтернативные возможности, как найти несовершеннолетних жертв торговли детьми: «Конечно, для меня это означает, что я смогла снова взять свою жизнь под контроль. Несмотря на все то, что было, я поднялась и нашла смысл жизни. И в этом смысле я не сломалась».

План Келис борьбы против торговли людьми охватывает Восточную Европу и конкретно Эстонию. Например, в Эстонии в 2017 году были зарегистрированы 35 случае покупки секса у несовершеннолетних. В некоторых случаях у того же потерпевшего секс покупали неоднократно. Во многих случаях преступление осталось на стадии попытки. Для торговли сексом с несовершеннолетними использовали интернет-среду, например, Facebook и Flirtic. Во многих случаях с детьми встречались в гостиницах.

Один план, связанный с Эстонией, у Келис заключается в том, что она хочет найти местных торговцев людьми и пообщаться с ними: «Я могу это сделать, поскольку не принадлежу ни к одной официальной организации. В том смысле, что я не связана ни с полицией, ни с социальными отделами».

Одной из причин, почему она хочет связаться с преступниками, является желание картографировать местный криминальный мир. Но Ардо Ранне говорит, что это самый плохой план, который можно придумать. «Во-первых, она поставит под угрозу свою собственную безопасность. Во-вторых, она поставит под угрозу безопасность работающих под начальниками проституток.

Конечно, она поставит под угрозу безопасность полицейских, которые работают в этой сфере»,-  перечислил Ранно причины и добавил, что так Келис может помешать всем процедурным вопросам и сбору доказательств: «Это вещи, которые не решаются, как в кино. Тут сценарий может измениться очень быстро и очень резко».

Так что эксперты от планов Келис не в восторге.

Но поговорим о цифрах. В середине 1990-х годов в Эстонии насчитывалось около 13 000 проституток, сейчас их чуть больше 300. Из них 90 процентов – это женщины, остальные – мужчины. Келис – хороший пример того, что из проституции можно выбраться. Правда, раны не заживают, и она признает, что годами живет, страдая от посттравматического стресса. Но именно то, что сегодня Келис помогает другим жертвам, является залогом ее выздоровления.

Хетлин Виллак-Нийнепуу.