«У него самоощущение монарха»: Алексей Навальный о Путине и российской власти

– Дима, какие сливы?! Ты для «Собеседника» это делаешь?

– Да.

– Так ведь ваш Олег Ролдугин многократно эту тему копал, и всё по открытым источникам! Есть Росреестр, есть в открытом доступе данные по кипрским офшорам, взломанная хакерами переписка Медведева давно лежит в сети, и что-то никто особенно не интересуется: «А почему?» Да потому, что перечесть журналистов-расследователей в нынешней России – хватит пальцев одной руки. Все, что творит власть, делается открыто, нагло, с полным сознанием безнаказанности.

– Но есть версия, что Медведев сегодня – легкая мишень…

– Очевидно, что мишень – не Медведев, а та система, при которой председатель правительства ведет себя таким образом и ничего не может сказать в свое оправдание. Потому что это их демонстративное молчание и отписки про уголовника Навального – лучшее подтверждение нашей правоты. И Медведев, как ты знаешь, не единственный и не первый, о ком писали и ФБК, и «Собеседник».

– Валерий Соловей – его считают главным нынешним прорицателем – предсказывает серьезные события весной-летом, то есть период путинского консенсуса кончился…

– Не знаю насчет событий, знаю насчет настроений. Много сейчас езжу и вижу, во-первых, как с нами борются – прямо скажем, не шедевр креативности, скорей растерянность. А во-вторых, люди откровенно смеются, когда с ними говоришь о прожиточном минимуме, про минимальные зарплаты в двадцать с лишним тысяч, хотя они – пятнадцать, восемнадцать, и при этом шесть платится за услуги ЖКХ.

– Но тебе не обидно, что у них столько лет отнимают элементарные свободы, а доходит все только через экономику?

– Не сказал бы. Скорее начинает осознаваться прямая связь этой политики с этой экономикой. В самом деле, если вы семнадцать лет у власти и довели вот до этого, а в качестве объяснения и заслуги можете предложить только развязанную вами войну – это политика или экономика? Это полное профессиональное банкротство, вот и всё.

– Мы разговариваем почти сразу после убийства Дениса Вороненкова. Неужели он столько знал и был так опасен?

– Он много знал, он давал показания по Януковичу, он рассказывал, как давили на всех во время голосования по Крыму, и главное – это тоже свидетельство растерянности и перепуга. Они развязали войну, они сбили «Боинг», они понимают, что путь их лежит в Гаагу, и не будут останавливаться ни перед чем. В этом смысле ситуация действительно пошла вразнос.

– Но они повторяют, что убил украинец…

– Прихвативший на убийство удостоверение Нацгвардии, да. И Троцкого тоже убил мексиканец.

– Ты уверен, что Путин пойдет на выборы 2018 года?

– Ни секунды в этом не сомневаюсь. У него самоощущение монарха. И будем честны – это самоощущение верное, в том смысле, что по полномочиям и полному отсутствию ограничений его власти он именно монарх. Он с этой властью сросся, не мыслит себя без России, и наоборот. Никакого добровольного ухода – мгновенного или постепенного – в этой ситуации быть не может.

– Как дела у брата, Олега?

– Я был у него две недели назад. Олег держится, но ему очень трудно. Ему сидеть еще полтора года…

– Уверен, что меньше.

– А я не уверен. И он фактически два года в одиночке, под постоянным наблюдением. Ни поспать, ни поесть по-человечески. Он бодрится. Но я понимаю, как ему непросто.

 

Дмитрий БЫКОВ, «Собеседник».