Рижская 2–я городская больница, расположенная в Задвинье на ул. Гимнастикас, 1, открылась в далеком 1959 году. Нетрудно подсчитать, что ей исполнилось ровно 55 лет. Казалось бы, довольно приличный срок. Для сравнения: в 2009 году, когда 2–я городская отмечала свой полувековой юбилей, на торжествах присутствовал даже президент Латвии Валдис Затлерс с супругой и другие высокие гости. Однако сейчас никакого шума по поводу очередной круглой даты вовсе не было. Что же случилось?
— Не до праздников? — «7 секретов» поинтересовались у травматолога–ортопеда Яниса Петрониса, который руководит лечебным заведением еще с 1980 года.
— Откровенно говоря, просто решили сэкономить, — улыбнулся доктор. — Все–таки такой праздник — это большие расходы. А 55 лет — какой–то промежуточный юбилей. Но свое 60–летие мы отметим уже как следует! Конечно, дни рождения мы всегда празднуем, но только в своем узком, «семейной» кругу — без приглашенных.
— Сейчас наши больницы в один голос жалуются на недостаток финансирования. С другой стороны, обнищавший народ даже не в состоянии заплатить пациентский взнос. Как вы относитесь к решению нового министра здравоохранения Латвии о снижении суммы (с нынешних 13,52 до 10 евро), которую больные должны будут вносить за свое пребывание в лечебном заведении с 1 января будущего года?
— Очень положительно. Многие больные действительно не в состоянии заплатить взнос, потому что у них попросту нет денег. Но это, я считаю, не должно становиться преградой для того, кто хочет попасть в ту или иную больницу. Какой–то другой подход со стороны медиков был бы, считаю, негуманным. Мы все–таки давали клятву Гиппократа.
— Тем не менее у клиник и так большие долги. Я слышал, что у Восточной больницы «минус» составил уже около 3 миллионов евро.
— У нас долги не такие большие: «всего» 71 тысяча. Хотя и эта сумма, конечно, тоже приличная. Наверное, рано или поздно придется ее списать… Конечно, к нам тоже приходят налоговики и ругаются, что мы активно не выбиваем долги. Но это не наша задача. Мы должны лечить. Долгами занимаются специальные фирмы. Скажем, пациент должен был больнице 100 латов, а с него пытаются взыскать вдвое больше. Откровенно говоря, мне это не очень нравится. Конечно, мы могли бы подавать в суд, но, на мой взгляд, как–то некрасиво требовать деньги у человека, у которого их нет, потому что он попросту бедный. Скажем, сидит без работы.
— Но разве вам не хочется вернуть свою законную 71 тысячу?
— Хочется. Однако я придерживаюсь такого мнения: болезнь — это не товар. И человека в любом случае нужно лечить. Мы никому не отказываем. Сначала принимаем пациента, ставим его на ноги, а уже потом разбираемся с финансами. Ну, а все дополнительные расходы обязано взять на себя государство. В том числе и новые издержки, связанные с уменьшением пациентского взноса за пребывание в больнице.
— Кто ваши пациенты?
— Все слои общества. И бедные, и середняки, и богатые. Больше всех ворчат «фирмачи». Мол, подавайте нам особые условия. Мы даже решили в следующем году открыть палаты для «випов». Раз готов платить, то ради бога. Все–таки при капитализме, как известно, не все равны, так что пора дифференцировать пациентов. Но, естественно, «випам» придется платить больше, чем остальным.
— И качество лечения для особых пациентов будет тоже «виповым»?
— Мы и так проводим — причем всем без исключения! — операции на мировом уровне. Залог этого — тесное сотрудничество с ведущими иностранными клиниками. К нам постоянно приезжают высококвалифицированные немецкие и другие коллеги, которые обучают медперсонал. С другой стороны, практически каждый месяц наши сотрудники куда–то едут, чтобы перенять передовой опыт. Без этого нельзя. Иначе отстанешь от мирового «медицинского поезда», который мчится вперед. Мы обеспечены отличной аппаратурой. Точная такая же имеется, скажем, в Германии. За последние десятилетия техника ушла далеко вперед.
Скажем, раньше рентген был примитивный, а теперь с оптическим усилением. И суставы мы видим на экране уже в трехмерном изображении. Крутим, вертим их по–всякому. Это помогает очень точно попасть в нужное место во время установки. Нашим пациентам порой по 80–90 лет. Раньше такие больные были прикованы к постели, их нужно было постоянно переворачивать, чтобы не было пролежней. Мучались все — и пациенты, и персонал, и родные. А сейчас эти люди ходят. Причем иногда выписываем уже через три дня. Недаром говорят: в движении — жизнь. Пусть лучше больше двигаются — быстрее все заживет. При этом операции, как вы понимаете, стоят у нас гораздо дешевле, чем на Западе.
— Так вы, наверное, могли бы лечить у себя тех же немцев? Недаром сейчас много говорят о так называемом медицинском туризме.
— Этим занимаются частные клиники, а у нас нет такого права. К тому же не разработан механизм обслуживания иностранных пациентов.
— В следующем году исполнится уже 35 лет, как вы руководите 2–й больницей. Согласитесь, срок немалый. Есть ли у вас молодые кадры?
— Вы затронули очень больную тему. Самые стабильные кадры как раз такие, как я. Которые работают уже давным–давно. И чем моложе сотрудник, тем он мобильнее. Мы постоянно кого–нибудь теряем. И медсестер, и санитарок, и врачей. Не секрет, что сегодня многие уезжают за границу. С другой стороны, я не могу никого осуждать. Вот представьте: девушка окончила медицинский колледж и устроилась в больницу, где она за одну ставку получает 300–500 евро. А ей хочется жить самостоятельно, отдельно от родителей. Но на что она будет снимать квартиру, хотя бы однокомнатную?
К нам иногда заглядывают те, кто уехал. Хвастают, сколько они получают за границей. Им хватает и на то, чтобы снять жилье, купить одежду в магазине, навестить родных в Латвии и т. д. Конечно, если бы у нас та же медсестра получала достойную зарплату, то она никуда бы не уезжала. Обидно то, что государство тратит на подготовку огромные деньги, которые, по сути, вылетают на ветер. Между прочим, наши сотрудники запросто устраиваются в лучшие западные клиники. Скажем, одна операционная сестра лечит в Лондоне самых высокопоставленных членов общества.
— Так почему бы вам не поднять зарплату?
— А где взять деньги? Мы исходим от расценок. Скажем, человека привезли со сломанной рукой, он заплатил строго по прейскуранту. Больше мы потребовать не можем. Цены нам спускают «сверху». Они очень, очень низкие. На Западе гораздо выше. Но там другая система оплаты. Скажем, в Германии на здравоохранение выделяется 7,1% бюджета, а у нас всего лишь 2,9% — это один из самых маленьких показателей в мире. Вот и получается, что в Германии лечение сломанной руки стоит гораздо дороже, но при этом государство покрывает львиную долю чека. Довольны все: и пациент, и больница.
— Зимой у вас, наверное, самая горячая пора? Люди падают, ломают себе руки–ноги…
— Вы знаете, у нас горячая пора круглый год. Да, зимой скользко, но в другие времена года свои напасти. Как только пригревает солнышко, многие садятся на велосипеды и падают. Летом масса автомобильных аварий. В теплое время года к нам постоянно привозят строителей, поскольку как раз в этот период интенсивно возводятся объекты. Осенью дети возвращаются во дворы, где часто травмируются. Обычно у нас часы пик наступают вечером. А еще мы шутим, что на количество обращающихся в больницу однозначно влияет луна.
В целом каждый день мы принимаем свыше полусотни человек. В год получается более 18 тысяч. Типичный случай, когда человек ломает себе ногу и тут же травмирует себе при падении плечо, руку… Особенно часто такое случается с людьми в преклонном возрасте. Закружилась голова, потерял равновесие… Самые травмоопасные места — голень, лодыжки. И хотя говорят, что пьяному море по колено, в действительности люди в состоянии алкогольного опьянения постоянно себе что–нибудь ломают. В общем, всегда нужно быть предельно осторожным. Вот и весь секрет! — улыбнулся Янис Петронис.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.