С мечтой об идеальных людях: памяти Сергея Соловьева

Это был очень шестидесятнический фильм. Тогда я, правда, не знал еще, кто такие шестидесятники. Да, и про режиссера Соловьева не слышал. Мне даже суть фильма была до конца не ясна. Но очень уж сильно чувствовалось тогда в маленьком кинозале, что может существовать другая жизнь. Жизнь с сильными чувствами. С яркими людьми. С поиском смысла, выходящего за пределы ежедневной обыденности и унылости. Соловьев оказался тогда мне ближе Андрея Тарковского, Марка Захарова, Марлена Хуциева…

В нем была еще детскость. Та детскость, которая мне, не вышедшему тогда толком из детского возраста, была очень близка. Да он и снимал, в общем-то, фильмы про детей. Но детей необычных. Не инфантильных, а взрослых. Более взрослых, чем унылые и обыденные взрослые люди. Мне кажется, Соловьев вынашивал чисто шестидесятническую мечту об идеальных людях. И очень надеялся, что эти люди вырастут из детей моего поколения.

Самым сильным фильмом-ожиданием стала, конечно, «Асса». Гениальная неудача великого режиссера. Гениальная, потому что в том фильме все было прекрасно, и пересматривать его можно, наверное, бесконечно. А неудача потому, что Сергей Соловьев, отдавшись мечте, сочинил совершенно нереальных детей. Дети-мечтатели, дети-цветы, дети-надежда… Ничего подобного из моего поколения не вышло. Мы стали унылы и обыденны. А ко всему прочему еще более циничны, чем шестидесятники. Но в этом нет вины Соловьева. Он сочинял свой собственный прекрасный мир, а не пытался стать бытописателем мира реального.

Мир реальный меняется и исчезает. Искусство же остается с нами. Даже после кончины творца. Вчера Сергей Соловьев ушел от нас в свой собственный мир грез.

Дмитрий Травин.