Рига — действительно маленький город. После выхода материала о 22–й средней школе позвонил читатель: «А я племянник ее директора — Германа Ивановича Гриценко». Правда, сам он заканчивал 23–ю, неподалеку. Много знает и о школе, и о Риге далеких лет. Вот лишь одна деталь: мама собеседника стояла у истоков железнодорожной больницы. А находилась она тогда не в Бикерниеки, а в центре, на Меркеля, напротив сегодняшнего «Вернисажа».
Читатель наш, Валерий Иванович Петруня, — из Омска. В Ригу приехал с бабушкой в 1945 году. А мама, Александра Ивановна Гриценко, — еще в декабре 1944–го. Она была хирургом омской железнодорожной клиники, дни и ночи не отходила от операционного стола, «собирая по кусочкам людей», а в октябре 1944 года ее вызвали в отдел кадров: «Вам предстоит поехать в Ригу, организовывать железнодорожную больницу».
Отца Валерий не помнит — тот погиб под Вязьмой в октябре 1941–го, когда сыну был год. Был инженером, перед войной вернулся в Омск из Киева — из Института Патона. Через две недели на отца пришла бронь: редкий специалист по сварке, но он уже был на фронте…
1 сентября 1947 года Валерий Иванович запомнил на всю жизнь. Матери предстоял операционный день, и она опаздывать не могла. Привела сына к школе, попросила знакомую присмотреть за ним.
— Отвели нас в актовый зал, поздравили. А потом учителя стали зачитывать списки классов, детки поднимались и уходили, — вспоминает ровесник далеких дней. — Меня так никто и не вызвал, остался единственным в зале. Подходит завуч: «А ты что, мальчик, тут делаешь?» Говорю, что учиться пришел. Та достает общий список. Фамилия есть, но ни в одном классе меня нет…
В итоге, конечно, нашлось место и в классе. А на парте Валерия поджидал сюрприз — подарок первоклассника: тетрадь по рисованию, тетради в клеточку, в наклонную линеечку, карандаш, резинка и ручка с перышком.
Автоматические ручки появились в начале 1950–х. Но и тогда ими разрешали писать только с 5–го класса — чтобы почерк не портился. А до этого писали стальными перышками, которые вставляли в специальную деревянную ручку.
— Перьев в магазинах канцтоваров было неимоверное количество, — продолжает рассказчик. — Одни писали толсто, другие — тонко, третьи — мягко, четвертые — жестко. Я до сих пор отлично помню номер пера, которое мне подарили в 1–м классе, — 86…
Листаем фотографии старого альбома. Валерий среди одноклассников и учителей. Вот преподаватель русского и литературы Циля Марковна Иоффе, химии — Светлана Петровна Кустова, директор — Иван Тимофеевич Степаненко, классная (математик) — Бася Семеновна Луцук.
— Она нас приняла в 6–м классе и во всех отношениях вывела в люди. Полкласса общалось с ней до самой ее кончины — в 1970–е. А на похоронах была вся школа, многие выпускники, хотя она в то время уже давно была на пенсии, — вспоминает ветеран 23–й.
Вот девятиклассник Валерий с товарищем — Николаем Безручко. Один — главный инженер школьного завода, другой — директор. Представьте себе: в 23–й был собственный школьный завод! Помогли организовать шефы — предприятие «Гидрометприбор»
— Такого автокабинета не было нигде. Под руководством преподавателей, фронтовых шоферов Ивана Федоровича Мартюшева и Виктора Сухоносова, создали разрезную действующую модель автомобиля «ГАЗ–51». Все приводилось в движение электромотором: колеса крутились, скорости переключались, поршни ходили… Можно было видеть, как каждый узел работает. К нам водили экскурсии со всей Риги, — с гордостью вспоминает Валерий Иванович.
Была и производственная практика. Но не летом — в каникулы, а раз в неделю, после уроков. Ребят прикрепляли к предприятиям. Мой собеседник проходил ее на Авторемонтном заводе № 2, который находился напротив Матвеевского рынка — на улице Петра Стучки. Там ремонтировали грузовые машины «ГАЗ–51». На всю жизнь запомнил Валерий Иванович уроки наставника моторного цеха: «Это был русский эмигрант, уехавший после революции во Францию, а после войны вернувшийся. Блестящий специалист!»
Большинство девчонок проходили практику на картонажной фабрике — на углу Ленина и Красноармейской. Собирали коробки для лекарств. Некоторые, кого это интересовало, практиковались в поликлиниках и больницах.
А вот фотография со школьным оркестром русских народных инструментов. Валерий играл на басовой балалайке. Выступали на конкурсах, ездили по школам.
Был в 23–й и небольшой ВИА — ударные, гитара, труба, пианино. Ансамбль играл на школьных вечерах. А их устраивали каждую субботу. Выходного тогда по субботам не было, ученики бежали после уроков домой, перекусывали, наглаживались — и на танцы. Порой для тонуса шли в кафе у Кировского парка, официально называемого «Коктейль–холл», а в народе — «Подкова»: по форме напоминало ее. Там были слабоалкогольные коктейли…
Зимой после уроков шли на каток «Динамо». Нужно было успеть до 16 часов: билеты стоили 50 копеек, позже — вдвое дороже. Иногда Валерий Иванович ездил и на другой каток — ОДО (Окружного дома офицеров СКА), который находился на Кришьяна Барона. Там же он занимался и профессиональным спортом — конькобежным и велосипедным.
Остались в памяти и вечера Лиго. Самые запоминающиеся устраивались на Рижском взморье, в Булдури. Возле дюн была дача Августа Кирхенштейна — председателя президиума Верховного Совета Латвийской ССР. На Янов день на побережье на шестах устанавливали бочки со смолой, зажигали костры, выкатывали бочки с пивом. Парни в национальных костюмах разносили кружки с пенистым напитком, девушки — сыр.
Это уже позднее — в 1960–1970–е — не рекомендовалось отмечать «языческий праздник». На работе не давали отгулы, строго было с опозданиями на следующий день.
— Но все равно отмечали. Тогда у нас в Бебербеки, под Ригой, куда я переехал с конца 1970–х, ночью было светло, как днем: всюду костры. Это сегодня, когда, казалось бы, никаких преград, — темно. Народ разъехался, — невесело усмехается рассказчик.
Кстати, сам он, несмотря на хорошую успеваемость, так и не закончил вуз. Сразу после школы пошел работать и учиться — поступил в университет на вечерний, на механическое отделение. Три года отучился, а потом подумал: смысл?
— В партию не хотел, как ни тянули. А без партбилета роста бы не было. К тому же мне было интересно делать все своими руками, а не указывать, — объясняет он.
И вспоминает первое рабочее место — судоремонтный завод Министерства рыбной промышленности. Он находился в Агенскалнском заливе — рядом с тогдашним речным вокзалом. Вначале там изготавливали плавучие краны, а потом занялись судоремонтом: рыболовецкие суда — СРТ, СРТР, небольшие плавбазы. Однажды довелось участвовать в ремонте уникального танкера «Еруслан» 1916 года, полученного по репарации из Германии.
— Представляете, там были паровые машины трехкратного расширения, — восхищенно говорит Валерий Иванович.
И обстоятельно объясняет, как они работали.
…Несколько лет назад в здании 23–й школы, которую присоединили к 40–й, был открыт музей ее истории. Инициатором стала долголетний директор, отдавшая школе 50 лет, Антонина Степановна Лавренова. А в создании экспозиции участвовал ученик, пошедший в 1–й класс в далеком 1947–м. В год, когда детям дарили тетрадь по рисованию, тетради в клеточку, в наклонную линеечку, карандаш, резинку и ручку с перышком номер 86…
Илья ДИМЕНШТЕЙН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.