Режиссер Гатис Шмитс: «Угроза латышскому – это наши политики»

В декабре в Рижском Новом театре прошла премьера спектакля «Каркли». По-русски значит «лоза». Которая приживается в любых условиях. Как латыши.  Но нужно ли? Это в этом спектакле прозвучала альтернативная речь президента Латвии со словами «Мы можем потерять свою страну. Мы уже почти потеряли…» Своими мыслями об этом с порталом press.lv поделился режиссер Гатис Шмитс.

…Люди, очень похожие на первых лиц государства и знатных политиков, будто сомнамбулы передвигаются по сцене. Зомбированные злой силой, они говорят речи , привычные нашему уху, но в театре заметно, что совершенно абсурдные.

Публика напряжена до предела — постановка даже для сатиры по нашим меркам слишком откровенная. Хотя в финале многие аплодируют стоя.

— Я знаю, что многим зрителям неприятно и где-то даже больно слышать про себя со сцены горькую правду. Но это и есть цель спектакля: задеть за живое, шокировать. Ясно же, что мы рискуем потерять государство и надо срочно меняться, чтобы его спасти, — говорит Гатис Шмитс.

— Публика определенно в шоке. 

— Публика, как мы замечаем, делится  примерно поровну: половина горячо аплодирует по ходу дела, половина сидит, не шелохнувшись. Поляризация мнений — это естественно.

Поколение 50+, к которому я сам принадлежу по ощущениям, не готово взглянуть на себя критически. Возможно, даже не умеет этого, не знает, где взять альтернативную информацию.

Хотя именно на этих людях сегодня держится государственная система — может, потому и не получается у нас конкурентоспособное государство.

Мы хотели вызвать у зрителей раздражение, которое копилось годами, помочь его выплеснуть. Потому что все мы неудовлетворены происходящим в стране, но  не осмеливаемся сказать об этом вслух.

Отсюда и безнаказанность власти. Поступки, которые должны приводить к отставке, у нас считаются нормой, потому что наша публика не в состоянии спросить за них с политиков. 

В итоге, в маленьких самоуправлениях на прежние места возвращаются руководители советских времен. Притока новых людей просто нет. Так развивается притяжение к Советскому Союзу.

— Неужели все так плохо, ведь 26 лет мы что-то строили?

— А теперь выясняется, что образовательная система наша развалена, что солдаты бегают со старыми винтовками, что без внешней помощи мы существовать не можем. Хотя для этого у нас есть все возможности.

— И вы их ищете при помощи спектакля?

— Конечно. За 26 лет мы не сделали почти ничего, чем можем гордиться. И чем дальше, тем будет хуже. Новый бюджет тому примером.

 

— Какой же выход?

— Нужно открыться миру. Нужны радикальные перемены — никакие новые партии и реформы нас уже не спасут. Потому что все у нас держится не на компетентности, а на лояльности.

— А вы не думаете, что в отношении вас примут меры? Ответственность за нелояльность педагогов расширят и на работников искусства?

— Да еще эти поправки — мне стыдно за них. Реакция… Какая-то, конечно, будет. Но не так быстро — пока круги разойдутся по воде…

— Как вам вообще пришло в голову такое поставить?

— Это получилось само собой, идея коллективная. Мы с актерами не впервые используем этот метод. Тщательно изучали происходящее вокруг,  каждый глубоко исследовал своего персонажа — слушал его речи, читал о нем.

В итоге у нас набралось около тысячи листов текста. От которого, в результате жесткого анализа, осталось листов десять. Из них сделали выжимку на три листа.

— Настоящая научная работа!

—  А что делать — общество наше аполитично, люди теряются в потоке информации. Дезориентация  характерна для всего мира, но у нас она особенно заметна: в ограниченном мире латышского языка нет альтернативной информации.

Интеллигенция ничего не делает для того, чтоб эту ситуацию изменить. Вот, мы предприняли свою попытку. Звали на репетиции экспертов, политологов, консультировались.

Хотя несколько спектаклей уже прошло, но все они получаются разными, мы продолжаем шлифовать содержание, интонации. Даже финальная речь «президента» обретет окончательную форму ближе к апрелю.

— Почему ж молчит интеллигенция?

— Она тоже дезориентирована. В наше гибридное время трудно понять, что к чему. Читаешь в журнале «Ir»  мощную разоблачительную статью — с цифрами, фактами. На следующей неделе — такое же мощное разоблачение на другую тему. О прошлой забываешь, в голове все смешивается, через полгода информация вообще стирается из памяти.

Властям все это выгодно, они совершенно не реагируют на нарушения. Получается, бессмысленно расследовать и разоблачать. Но если не тренировать мозги, просто атрофируется желание мыслить критически.

— Смена поколений может что-то изменить?

— Может, но у нас нет времени этого дожидаться. Просто не на чем будет строить государство, когда фундамент рассыпется. Уже два поколения родились после 1991 года. И где они — почти все на Западе.

Политики уже спрятали от нас все рычаги власти. Сами они превратились в машину для голосования, похожую на российскую Госдуму.

Мы уже идем обратно. Поскольку не смогли  ничего нового создать, нам не к чему стремиться, и происходит регресс.

По понедельникам на закрытых заседаниях коалиция решает все государственные вопросы, ни с кем не объясняясь. Все об этом знают, но вслух не говорят — ни газеты, ни телевидение.

— Почему так?

— Зоны влияния поделены — грамотно проведенная идеологическая работа, которую хорошо научились делать еще в советское время. Развивать и воспитывать критическое мышление в народе политикам не нужно, оно им только вредит.

— Сначала поделили жителей на русских и латышей, теперь латышей делят на правильных и неправильных.

— Естественно. Хотя националисты говорят явные глупости, и большой силы у них нет, они все время попадают на телевидение. И не скрывают, что используют людей, отсюда ведь уже давно не только русские — латыши уезжают.

Когда мы 11 ноября, например, выходим на шествие с факелами, разве потому, что нас Домбрава ведет? Но в информационном супе получается, что так.

— Похоже, они свою гибридную войну уже  выиграли.

— Но нам-то это не подходит. И нужно это менять. В том числе, надо создавать общую силу из латышей и русских. Когда мы обозначим наши главные задачи, увидим, что национальность там не является решающей.

На деле мы, латыши, не можем этого объяснить русским просто в силу природной замкнутости. Мы ведь совсем недавно пришли в города, исторически жили в лесах разобщенно. Это часть нашей истории и культуры.

— Теперь уже мы вряд ли сможем объединиться, потому что прежде всякого дела начнем выяснять отношение к факту оккупации.

— Надо просто однажды взять и разобраться с этим фактом, и больше к нему не возвращаться, иначе он все наше время и внимание будет перетягивать на себя. Ясно же, что если надо чистить канаву, то надо чистить, а не дискутировать об истории.

-В начале 2000-х, когда мы еще пытались вместе выходить на митинги, на один принесли плакат на русском. Пошли претензии: столько лет живете, по-латышски не можете написать…Не до канавы нам здесь.

-Вы поймите, латыши ведь тоже из Советского Союза. Но мы, по счастью, маленькая страна, в которой навести порядок при желании просто. Тем более, что многие хотят нам помочь, но мы даже не умеем взять и потратить эти деньги.

Не можем сами наладить работу СГД – давайте наймем на Западе человек семь специалистов, не связанных с нынешним руководством, пусть нас научат делать дело.

То же с образованием – ясно, что Шадурскис запутался в кругу знакомых и не может решить проблем. Но у нас рядом Финляндия, где лучшее в мире образование – давайте позовем людей оттуда!

— Десяток финских специалистов заменят сотни наших чиновников – власть на это не пойдет.

— Нужно организовать надполитическую, общественную силу наподобие народного фронта. Которая разработает программу переходного периода лет на пять – по пунктам.

На специалистов объявить конкурс в Европе – они нам и KNAB, и VID приведут в порядок. Пусть это будут не обязательно европейцы.

Среди нашей молодежи ведь тоже немало толковых, но надо набирать из тех, кто получил лучшее европейское образование, кто умеет широко мыслить.

Даже в Латвии такие есть. Они прекрасно зарабатывают в бизнесе, но при нынешней системе в госуправление не рвутся.

-Держащие власть  просто так ее не отдадут.

-У нас еще отдадут – эту черту мы еще не перешагнули. Достать аудиторию теперь не сложно – на СМИ рассчитывать нельзя, но есть же социальные сети! Короткий текст с понятными идеями, озвученный командой квалифицированных специалистов, уверен, люди поддержат.

Все ж понимают, что дальше падать некуда: судебная система, антикоррупционная, образовательная крайне неэффективны. Особенно люди переживают деградацию «Единства», которое шло к власти под лозунгом реформации, но обмануло людей.

— Вы готовы поменять искусство на политику?

— У меня своя работа. Мы сделали спектакль, при помощи которого выразили свое мнение.

Возможно, этой постановкой мы перешли границы комфорта и кое-кого из политиков по-человечески обидели. Но это сделано осознанно – люди должны знать, как их поступки воспринимают окружающие. И их дети и внуки будут это знать.

И потом, когда человек берет на себя ответственность за государство и не выполняет своих обещаний, он должен быть готов за это ответить.

— Хотя президент наверняка б себе понравился. Настоящий национальный герой получился – смелый, решительный.

— Мы бы хотели таким его видеть, хотя герой наш ироничен. Он как раз обличает нашу латышскую природу. Расставляет все акценты. Говорит, что латыши, как лоза. Не только латыши – все здешние жители — специфические существа. Подобно лозе они могут многое, что не по силам соснам и дубам. 

С точки зрения биологии, лоза то же, что ива. В ее коре в чистом виде содержится аспирин. Растение неимоверно живучее, легко приспосабливается к любым условиям – и к земле, и к песку, и к воде. Ну кто еще способен перенести столько исторических перемен и выстоять, сохранив себя?

— Так может, и не настраиваться на стабильность, раз ее здесь никогда не было. Тем более, Россия всегда вроде бы готова напасть?

— А что ее бояться – я сам Россия. Я ведь родился в Советском Союзе, понимаю советскую ментальность и улавливаю ее в себе. Латвию, понятно, отдадут при малейшем намеке на конфликт. Тем более, что мы очень сильно постарались ничего не сделать для укрепления своей армии.

Россия в сравнении с нами даже в более выигрышном положении. Какая б там ни была власть, но там есть люди, которые продолжают лучшие традиции российской интеллигенции и осмеливаются открыто говорить то, что думают. Нам этого не хватает.   

Да, у них сажают за перепосты в соцсетях, у нас скоро поправки о лояльности к этому ведут. Параллельные процессы.

— Может, мы по природе своей не можем переориентироваться на Запад?

— Нет, мы всегда были Западом, даже в составе СССР. И Рига всегда была европейским городом. Просто мы боимся войти в Европу с ощущением полноценных людей – так бывает  после долгого перерыва.

Топчемся на обочине, хотя с нашим географическим положением давно б могли стать процветающим государством. Тем более, что для нашего общества исторически было нормой знание трех языков.

— Это вы кощунствуете. Три языка — угроза латышскому.

— Угроза латышскому языку — это наши политики. Наши классики, именами которых названы наши улицы– Райнис, Блауманис… — они развивали латышский язык, потому что хорошо знали и могли использовать русский, немецкий, французский. А сидящие сейчас в сейме латышские депутаты далеко не все могут грамотно высказаться даже на родном языке. Что само по себе характеризует систему нашего образования.

— Могут ли латыши поверить в то, что русские к ним нормально относятся, хотя языка не знают. Что одно с другим не связано?

— Конечно, я вообще в этом проблем не вижу. По-моему, проблема лежит в информационном пространстве. Технологии здорово повлияли на умы людей, освободиться от вбитых в голову идей сложно, а с возрастом и невозможно.

— А театр ваш сыпется на глазах — имею в виду само помещение. Хотя Херманис признан достоянием республики.

— Вот вам иллюстрация к сегодняшнему латвийскому «порядку». Деньги выделили на ремонт, проект есть, конкурс провели, выявили самого дешевого строителя. Но оказалось, выделенных денег на необходимый ремонт не хватит.

Победитель отказался от объекта. Через полгода новый конкурс и так – четыре года. Деньги идут на конкурс, на чиновников, а стены осыпаются. Так и в государстве – нужны срочные перемены, пока не поменялась власть.

— А может?

-Скоро муниципальные выборы, и результаты их непредсказуемы с учетом настроений избирателей и возможностей разных технологий. Хотя политики тоже понимают, что электорат никому не верит. И тут вопрос, кто кого сможет лучше использовать.

— Ваш спектакль может что-то переменить в  зрителях?

-Надеюсь. Есть очень много людей, которые понимают, что у нас получилось гибридное государство. Оно же работает разве что на бумаге – и KNAB, и VID, и наша внешняя политика. Проблема в том, что вслух об этом не говорят.

Нам надо перестать стесняться и признать: успешного государства не получилось. И – начинать все сначала. Тогда есть все шансы победить коррупцию и стать образцовой страной. У нас же все это было – сто лет назад.

— Но латышские газеты остро критикуют власть – разве нет?

— Скорее, делают вид. Критикуют так, чтоб нигде ничего не менялось. Газеты читают преимущественно люди пожилые, они не отличают переписанных новостей от фактов, таких,  о которых нужно кричать.

Например, все дружно промолчали, когда Якунин приезжал сюда отмечать день рождения Магониса в Рундальском замке. Европа против Якунина санкции вводила, а наши добивались их снятия. Вот это самая страшная опасность.

— Может не опасность — налаживание экономических связей с Россией?

— Опасность. Потому что достаточно одного звонка Путина, и все здесь остановится. Это ж все держится на коррупции – какие гарантии она может дать государству? Только разграбление и нестабильность.

— О ваших творческих планах даже страшно спрашивать.

— В театре готовлю детский спектакль и фильм снимаю «1906-й». Про то, что происходило в Латвии через год после событий 1905 года. Можно ли называть их революцией это еще вопрос. Исследую последствия, результаты.

Там, кстати, есть многое от сегодняшнего Донецка: пропаганда, титушки, боевики… Интересно проследить судьбы участников – кого-то убили, кто-то уехал в Лондон и после вернулся в команде Ленина. Можно проводить параллели  и сравнивать, как это происходило тогда и как сейчас. Все повторяется…

Елена СЛЮСАРЕВА