Тимофей Макаров — известный художник–реставратор, который работал в Киево–Печерской лавре, в Бруклинском храме в Америке и в других частях света. Параллельно он давно уже пишет удивительные картины, которые находятся в частных коллекциях многих стран мира. На днях в Доме художников в Булдури прошла его большая персональная выставка «Жизнь, время, любовь». Парадокс в том, что в Юрмале, где Тимофей уже давно проживает, он впервые так широко представил свое творчество. Местные живописцы с удивлением узнали, что в их курортном городе творит столь самобытный автор.
— Сам я коренной киевлянин, — рассказал о себе Тимофей Макаров. — Рисовали и мой дед, и мой отец. Когда в школе проходили выставки, я охотно в них участвовал. Мои необычные работы выставляли на первый план, потому что я и тогда вовсю «сочинял» в красках. Мне скучно рисовать стандартные вещи. Даже портрет Пушкина у меня вышел необычным: Александра Сергеевича я изобразил вместе с его дамой сердца. В общем, фантазии у меня всегда хватало с избытком. Недаром мой стиль потом определили, как фэнтези. После школы поступил в Санкт–Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина, проще говоря, в «Репинку».
Позже еще три года отучился на художника–реставратора. Затем меня взяли в Киево–Печерскую лавру. Место красивейшее и поистине божественное. Познакомился со многими священниками. Очень нравилось ходить по пещерам. Как известно, там лежат чудотворные мощи Ильи Муромца, героя народных сказок и былин. Конечно, кого попало туда не берут. Сначала меня проверили. На одной иконе я сделал Иисусу Христу глаза. «Как живые!» — сказали в лавре. И сразу попросили остаться: «Мы вас берем!» Всего в монастырском комплексе работало с полсотни реставраторов. При каждом храме была своя бригада: руководитель, помощники.
— Что особенно запомнилось?
— Во Владимирском соборе мы реставрировали икону святой Варвары. Пальцы рук и другие детали. Это собор особенный. Он был построен при Николае Втором, а потом храм расписывал Виктор Васнецов. Когда Киев захватил Петлюра, многие иконы пострадали. Стены до сих пор в пулевых отметинах. Как и кресты. Кстати, памятник, посвященный крещению Руси, тоже прострелен.
— Почему вы решили стать именно реставратором?
— Мне очень нравится старина. У моего отца, Тимофея Макарова–старшего, была большая библиотека. Немало книг было посвящено искусству. Я с ними не расставался. И поныне наизусть знаю, в каких музеях висят картины того или иного художника или где какие скульптуры и их копии.
— Что самое сложное в реставрации иконописи?
— Снять нагар. А главная задача — восстановить первоначальный цвет, который положил сам иконописец. В те времена краски делали на куриных желтках. Мы строго следовали старинным рецептам. Искали натуральные материалы. Позже меня пригласили в Нью–Йорк. В нашем мире большую роль играет сарафанное радио. Кто–то передал, что в Киеве–Печерской лавре работает такой Тимофей.
Не все знают, что в Бруклине есть православный храм. Очень красивый, с богатым убранством. В нем на складах немало старинных икон, которые после Октябрьской революции вывезли из Российской империи. Образа в основном в плохом состоянии. Нужно было реставрировать руки, глаза. Это самое сложное. А легче всего восстанавливать одежду. Даже на маленькую икону уходило два–три месяца.
Кстати, в Штатах немало американцев принимает православие, в том числе и негры, и даже индейцы. Я не раз видел: когда они подходили к иконостасу, то начинали плакать. Значит, наша религия затрагивает в них какие–то душевные струнки. Хотя при этом они вовсе не превращались в русских. По–прежнему ели свой фастфуд — гамбургеры и прочее. Впрочем, русские рестораны и магазины тоже пользуются популярностью у американцев, которые с удовольствием дегустируют соленые огурчики или моченые яблочки.
— А где вы жили? При храме?
— Нет, на берегу Атлантического океана — на улице Русалок. Так с английского переводится ее название Mermaid Avenue. Американцы очень удивлялись, когда я после работы в ноябре купался на Брайтон–Бич. Причем на 6–километровом пляже не было ни души, поскольку вода была «всего» 20 градусов. По тамошним меркам, жутко холодная. То и дело меня окружала конная полиция. Видимо, все думали, что я собрался топиться. А я спокойно купался и загорал. Самые смелые подходили и говорили: «Cold! Cold!» Мол, холодно же.
Но я только посмеивался. Ага, приехали бы они в нашу Юрмалу. Кстати, в океане плавают акулы. А крабов рыбаки ловят на цыпленка. В Америке у меня появился большой друг — кот по кличке Рыжик. Ему очень нравилась моя компания. Когда я выходил из метро, он меня всегда встречал. А когда я уехал, он сильно затосковал. Никак не мог понять, куда я пропал. К сожалению, я не смог взять его с собой. Однажды я позвонил в Нью–Йорк, а мне сказали: «Рыжик умер, ожидая тебя…» Я сильно переживал. Зато сейчас у нас дома три кошечки.
— Как вы оказались в Юрмале?
— Встретил свою будущую супругу да переехал. Здесь я тоже работаю. Поступают различные заказы. Скажем, одному крутому бизнесмену сделал «портрет»… куриного яйца. Причем работа эта два на три метра. «Напиши, как ты его видишь!» — попросил заказчик. В итоге у меня получилась очень сложная картина. Само яйцо уложил в мох, в котором проступают лица людей, силуэты животных. «Так что, мне нужно сидеть и все это рассматривать?» — удивился бизнесмен. Он–то думал, что я ограничусь одним только яйцом. А через какое–то время позвонил и сказал: «Я потрясен!»
По его словам, теперь, когда ему плохо, он садится перед «яичной» картиной и часами в нее всматривается. Другой заказчик попросил меня написать облака. Казалось, и тут можно было ограничиться лишь внешней красотой. В Юрмале невероятные облака. Очень многослойные! Я таких нигде не встречал. Когда нарисовал, заказчик посмотрел и сказал: «Спасибо, получилось действительно классно!» А тут вошла его супруга и воскликнула: мол, почему над морем плавает голая женщина? Тогда муж стал всматриваться и тоже увидел второй план. Потом третий, четвертый… «Как это ты сделал?» — он воскликнул.
В каждой своей работе я стараюсь зашифровать максимум «информации для размышления». Даже если мне говорят: нарисуйте просто голую женщину. Но в складках ее одежды я непременно спрячу какого–нибудь зверя. А полотенце в ее руках будет переходить в кошечку. На мой взгляд, хороший художник всегда по–особенному видит окружающий мир. А еще важна хорошо работающая фантазия. Скажем, мы спокойно проходите мимо дерева, а мастер видит какой–то силуэт. Иногда я говорю: «Посмотрите, какие изгибы. Как будто мужчина с бородой машет рукой!» Окружающие поначалу смотрят с недоумением, а потом раздаются голоса: «Точно! И как это мы не заметили…»
Михаил ЗАДОРИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.