Писатель Каминер: Записывать людей или страны в плохиши — дурацкая идея

Популярный немецкий писатель Владимир Каминер до 1990 года жил в Москве. В интервью Жанне Немцовой на Deutsche Welle он рассказывает, в частности, о «русскоязычных Германии» и их политических пристрастиях, а также о своих произведениях.

— В феврале этого года вышла ваша новая книжка, которая называется Goodbye Moskau и приурочена к столетию Октябрьской революции. Каков главный посыл этой книги?

— После аннексии Крыма ко мне неожиданно возникла куча вопросов. Появились приглашения на интервью, на какие-то конгрессы. Я начал ездить с докладами на такие темы, как: «Что у Путина в голове?», «Что случилось с русскими, что мы сделали неправильно?» Вот вся эта гора вопросов, навалившаяся на Европу, как будто бы была обращена ко мне. Когда я начал с этим разбираться, я понял, что за этими якобы политическими событиями стоит глубокая человеческая трагедия. Большое количество людей, зависших между прошлым, с которым они долгое время не хотели разбираться, и будущим, которое как бы уже было.

Этот Советский Союз на самом деле никуда, конечно, не делся. Это же и было будущее, собственно говоря. 70 лет люди строили только будущее, забыв о настоящем и закрыв глаза на свое прошлое.

Вот в юбилейном году постоянно слышу: это наше общее прошлое. Но ведь так не бывает. Нет никакого общего прошлого. У каждого свое прошлое. 

— Писатель Владимир Сорокин давал интервью в прошлом году и сказал, что его постсоветский человек разочаровал еще больше, чем советский. У вас такое же ощущение?

— Я люблю людей, в отличие от писателя Сорокина, наверное. Не разочаровал. Глупости все это.

Записывать людей или страны в плохиши — дурацкая идея. Русские — нормальные люди. У них просто проблемы с политическим руководством.

— В книге Russendisco у вас очень ироничное описание русских, которые живут в Германии. Это люди немножко темные, люди авантюрные. Конечно, это некий гротеск…

— Я приехал в Германию в 1990-м году. Мы жили в общежитии для иностранцев. Там было очень много разного народу, и с большинством у меня сохранились отношения. В основном, на 90 процентов, люди вжились в эту новую реальность. У них остались какие-то праздники, привычки и традиции. Но в принципе, эти люди — европейцы. Они реализовали свое гражданское право быть частью Европы.

— Есть мнение, в том числе у части немецких политиков, что среди русскоязычного населения Германии очень популярны Путин и его политика. Так ли это? 

— Те, которые приходят ко мне, не любят Путина. Те, которые любят, не очень любят об этом разговаривать. Безусловно, пропаганда работает и здесь, причем она целенаправленно вынимает вот эту русскоязычную компоненту населения. Я видел неоднократно, в социальных сетях или на каком-нибудь сайте “Живем в Германии”, где куча всяких милых вещей типа барахолки, продам-отдам за бесплатно, политические новости, которые идут каждые двадцать минут. Абсолютно все из одного источника. Это даже не «Альтернатива для Германии», а какое-то радикальное правое крыло этой альтернативы. Самый последний мусор, который только есть. Это безусловно не случайно.

— Действительно ли многие выходцы из бывшего СССР, живущие в ФРГ, поддерживают правопопулистскую партию «Альтернатива для Германии«? У многих остались прежние паспорта, они могут голосовать на предстоящих выборах. 

— Мой хороший товарищ, политолог Александр Морозов посетил встречу русскоязычных родителей. Есть такая организация в Германии, объединяющая многочисленные русскоязычные общества. Эта организация никогда не увлекалась политикой. Они занимались детскими садами для русскоязычных, преподаванием русского языка в школах, а тут вдруг у них была встреча с представителями политических партий. Там были все партии представлены, в том числе «Альтернатива для Германии». Там был дядя Лизы, девочки, которая своей напряженной личной жизнью чуть не мировую войну тут устроила. Он герой теперь, он звезда.

— Что говорил?

— Ничего про Лизу не говорил. Говорил, что мы, воспитанные в христианской культуре, не можем допустить этой ползучей исламизации Европы, надо быть против этого. Смешно, конечно, судя по его возрасту,

он вырос не в христианской культуре, а в советской, где попов гнобили и в церквях хранили картошку. Тем не менее, он теперь представитель христианской культуры, такое бывает.

— Все-таки вы мизантроп…

— Уверяю вас, это не так, я как раз вижу в этом проявление растущего гражданского самосознания. Такие люди заинтересовались тем, что происходит в Германии. Они стали воспринимать эту страну как свою. 

— Владимир,  точкой бифуркации, после которой русскоязычные стали активно участвовать в германской политике, стали беженцы?

— Беженцы повлияли. Беженцы из Сирии сместили русских. Если раньше русские были здесь иностранцами, беженцами, то через волну вот этих новоприбывших они перестали быть чужими. Они перестали быть пришельцами, они ушли из этого прицела. Они здесь свои. И как свои они, естественно, распространяют теперь свои представления о политической жизни, о гражданской ответственности, о том, что должно и чего не должно здесь быть. Вот что произошло. Но я уверен, что это не аллергическая реакция на беженцев, просто в обществе произошло смещение слоев. 

— У меня к вам есть и несколько гипотетических вопросов. Что, если вы напишите книжку на русском языке, о чем будет эта книжка?

— Я написал бы какую-нибудь книгу чудес. Есть такое распространенное мнение, что все, что производилось в Советском Союзе, производилось на самом деле, как военная продукция: холодильники, телевизоры… Теперь страны-то уже нет, планы их создателей исчезли, никто не знает, зачем они, но они все работают. Для чего он, этот холодильник? То ли его второе назначение — атомной бункер, то ли он напичкан какой-то красной ртутью, каким-то топливом — и он в назначенный час куда-то долен улететь и унести с собой дома этих людей с запасами продовольствия.  

— Что, если Владимир Путин будет править до 2024 года? 

— Он тоже жертва всей этой истории, в которой нет победителей. Меня лично как человека это очень пугает. То есть получается, что ни богатство, ни власть счастья не дают. Получается, что теперь у него ж выборы, а это ж понижение. Ты был самым властным человеком Земли и вдруг опять — русским президентом. Надо наоборот. «Роскосмос» же объявил набор на космонавтов старше 35 лет и с опытом полетов. Думаю, страна сейчас смотрит с надеждой на Кремль, может, он полетит. Первый политик, представляющий интересы Земли в космосе. Представьте, он возьмет с собой Эрдогана вторым пилотом, а Трампа инженером.

— Вы неоригинальны. Подобный сюжет был уже в книжке Владимира Войновича. Что будет, если Германия выйдет из Европейского Союза?

— Я думаю, что она опять войдет в ЕС. ЕС безальтернативен, но на каких постулатах он должен держаться? Это сообщество правительств? Хотели же, чтобы было меньше бюрократии, а не больше, но вышло наоборот: она стала двойной и тройной. Это сообщество концернов? Хотели же, чтобы давление на работающих людей уменьшилось в Евросоюзе, а не увеличилось. Если эти вещи не получаются в созданной сейчас бюрократической системе, то, по логике вещей, надо всем выйти, а потом заново сойтись.

— Редко бывает, что после развода следует повторный брак…

— Здесь если люди хотят развестись, то их сначала посылают к психологу.  Это так называемая семейная терапия, они рассказывают о своих претензиях друг к другу. ЕС сейчас на терапии. 

— А Трамп психолог? 

— Нет, Трамп не психолог.

Трамп случайный человек. Это очень интересная, замечательная штука, как человек попал не туда, куда хотел. Он был критиком режима, но он совершенно не собирался стать тем, кем он стал. Путин и Трамп — это самые несчастные люди на планете.

Для ЕС это хорошо, для Германии это хорошо, потому что они столько времени простояли в тени большого брата. Собственно, и политики здесь никакой не было, вся политика была — на два процента меньше налогов, больше налогов. Все остальное — американские товарищи. А теперь оказалось, что все, американский товарищ свернулся в трубочку и занят перевариванием вот этого дядьки. Причем он такая пилюля — это надолго. Это Ибупрофен-600.