«Петь на трех языках интереснее!» Prāta Vētra — из России с любовью

В России, где наша Prāta Vētra (там известная как Brainstorm) собирает стадионы и выступала даже на заключительном концерте Олимпиады в Сочи. А играть «на Олимпиаде» в любой стране мира позволяют только своим — по духу, по созвучным вибрациям. За то, что Prāta Vētra в России теперь такая же своя, как в Латвии, на родине ее регулярно критикуют. Как посмела выступать на Олимпиаде? А на фестивале «Нашествие»?!

—25–летие группы вы отметили фильмом «Brainstorm: Между берегами», где прямо рассказываете, как старались попасть на Запад, но своими стали в России. Какая реакция в Латвии была?

— Кстати, этот фильм будут показывать в кинотеатрах по России — с 10 по 13 марта: картина остается на латышском языке с русскими субтитрами, — говорит лидер Prāta Vētra Ренарс Кауперс, а гитарист Янис Юбалтс добавляет:

— Думаем, фильм там хорошо примут. А в Латвии его успех нас самих удивил: в кинотеатрах картину посмотрели 35 тысяч человек, по ТВ — 104 тысячи. Для местного фильма, тем более еще и не художественного, а документально–музыкального, — очень хорошо! А в Елгаве, где и появилась наша группа, в кинотеатрах изначально были запланированы два сеанса, но в итоге все билеты продали еще на шесть…

— Вы уже стали достоянием города. Пару лет назад, когда там торжественно открывали отремонтированные улицы и парковый ансамбль в центре, мэр Елгавы, перечисляя знаменитых горожан, сказал примерно так: тут жил последний герцог Курляндии Петр фон Бирон, основавший Академию Петра (ныне Сельскохозяйственный университет), а в местной школе появилась группа Prāta Vētra…

— Да, такое вот елгавское достояние! — смеется Ренарс. — В одном кафе на дверях есть надпись: «Группа Brainstorm здесь кушает бесплатно». Так клиентов заманивают… Мы там, правда, ни разу не были. Надо в конце концов зайти и поесть — бесплатно, конечно… А если серьезно, то родную Елгаву мы искренне любим. И всегда, когда начинаем новое турне или большие концерты в честь выхода альбома, первое выступление всегда там.

— Насколько удался альбом 7 steps of fresh air, одновременно изданный в трех вариантах: на латышском, английском и с русскими песнями?

— Альбом тепло приняли, — вступает в разговор клавишник группы Марис Михельсонс. — На «Нашем радио» мы выиграли приз в категории «Лидер чарта» с песней «Эпоха», наш «Пропуск» там тоже стал очень популярным, равно как и «Непокой». «Пропуск» мы записывали в разных вариантах — на русском и латышском. А недавно вышел сингл Little Raindrops, где она же на английском языке. К ней на английском текст написал наш друг из американской группы Brazzaville Дэвид Браун.

— Песни, казалось бы, одни и те же, а когда звучат на разных языках — будто бы и сами разными становятся. Специально так делаете?

— Часто сами видим: эта песня намного лучше звучит на русском, а вот эта — очень душевная именно на латышском, а когда исполняешь ее по–английски, что–то теряется, — замечает Ренарс Кауперс. — Нередко у песни появляется другой смысл — в зависимости от языка, на котором ее исполняешь. Какие–то слова заменяются, поскольку в другом языке может не найтись подходящего аналога — по рифме и звучанию. В результате общее у трех песен только музыка. Самые большие поклонники покупают такие триптихи — все версии альбома, но это редко бывает. Обычно каждый что–то на своем языке выбирает.

А записывать песни на русском языке мы начали с подачи Ильи Лагутенко — лидера группы «Мумий Тролль», с которым подружились в Риге в конце 1990–х во время его первого концерта в Латвии. Потом были песни вместе с «Би–2», в отдельном проекте Земфиры «Учпочмак» с ее племянниками–близнецами, с Женей Гришковцом.

Песни на разных языках записывать интересно. Но бывает непросто переключаться во время концертов в разных странах: когда в одной ты эту песню исполнял по–русски, в другой — по–английски, а в Латвии — на латышском. Попробуй это сделай на сцене, когда ты и так взволнован! Иногда останавливаешься, задумываешься: так, на каком языке ты только что исполнял эту песню?

— Как вы попали на концерт, посвященный закрытию Олимпиады в Сочи?

— Примерно за два года до Олимпиады фактически началась подготовка к концерту в честь ее закрытия, — говорит Ренарс. — По всей России прошла, можно сказать, акция: в разных городах, на разных площадках разные музыканты (и местные, и иностранные) выступали, и, я полагаю, их там отбирали на тот самый концерт. И мы тоже выступали — четыре или пять раз… Так в итоге и попали в Сочи.

— В Латвии хватает деятелей культуры, которые демонстративно отказываются теперь ездить в Россию. Вы — продолжаете. После фестиваля «Нашествие» пришлось даже Раймонду Паулсу и Интарсу Бусулису вас защищать: группа Prāta Vētra способствует популярности и узнаванию Латвии в России.

— После участия в фестивале «Нашествие» это все и началось, и мы тогда сказали: играем для людей, а не для флагов и считаем, что культура, так же как и спорт, не должна быть связана с политикой. Культура — прямая связь с людьми «на языке» их сердец, — говорит барабанщик Каспарс Рога. — Наше дело — музыка, чем мы и занимаемся. А политика — политикой. Кто–то из музыкантов, может, и совмещает одно с другим. Но это индивидуально у каждого — по ощущениям. А мы не играем в такие игры, которых не понимаем и не знаем на сто процентов, кто в них прав, а кто нет — и в чем именно.

И кому будет лучше, если мы из–за чьих–то политических амбиций будем отказываться от концертов в России. Нашим поклонникам? Нам самим? Организаторам концертов? Когда мы приезжаем в ту или иную страну и играем там — происходит обмен энергией между нами и слушателями. И если кому–то потом становится лучше — это уже очень много, потом он, может, сделает что–то хорошее, скажет кому–то доброе слово. А вот не выступим мы — и в этом человеке не произойдет изменений, и вместо добрых слов он с кем–то снова поругается.

Мы неоднократно убеждались в том, что именно музыканты, выступающие на стороне каких–то политических сил, в первую очередь потом проигрывают. Печальных примеров много не только в России или в нашем регионе, но и на Западе, — когда музыканты становились жертвами политических игр. Политики, за которых когда–то выступали эти музыканты, потом только обогащались за их счет, получали дивиденды.

А мы делаем свое дело — и это лучшее, что мы можем в этом мире, где теперь полно агрессии. Мы стараемся гасить агрессию в людях, чтобы они менялись в лучшую сторону…

Гарила БРАГИН.