— Разница ощутимая, — объясняет мне фермер биологического хозяйства «Яуниевиняс» из Видземе Улдис Рудзитис. — Индустриальные комплексы и небольшие фермы — это два разных направления птицеводства. На комбинатах кур очень интенсивно доводят до нужной кондиции, дают специфические корма. Уже через 36 дней птичка достигает нужного веса и отправляется на бойню. А у нас того же веса — двух килограммов — она достигает через четыре–шесть месяцев! Почувствуйте разницу! На крупных птицефабриках уверяют, что не используют стимуляторы роста. Не верю! Как можно их не использовать, если птица должна набрать нужный вес в считанные недели!?
— Вы упомянули специфические корма. О чем конкретно идет речь?
— Например, о сое. Это самый дешевый корм. Крупным производителям выгодно: соя быстро стимулирует рост и дает результат. Не раз доводилось слышать и о том, что соя содержит продукты ГМО. В крупных комплексах птицы живут в помещениях, не видят солнца, воздуха. А для нормальных маленьких хозяйств самое важное, чтобы птица росла в естественных условиях. Бегала по траве, питалась естественным кормом — червячками, улитками, жуками, травой.
— Вы хотите сказать, что на небольших подворьях куры едят только то, что бог послал?
— Не надо ровнять все маленькие хозяйства под одну гребенку. Тетушки, продающие кур на рынках, тоже дают им комбинированные корма, в их числе сою. Но в любом случае их продукт лучше, чем из больших хозяйств. Потому что их птицы росли в натуральных условиях, бегали по травке, видели солнце. А все это отражается на составе мяса птицы. Чем разнообразней состав корма, тем более широкий спектр аминокислот входит в мясо — Омега–3, другие витамины. Помимо небольших подворий, где выращивают кур, в Латвии есть и биологические хозяйства. Мы тоже даем курам зерно, но никакой химии, сои. Только биологическое зерно, выращенное без минеральных удобрений и пестицидов. Кормим бобовыми. В Латвии для этого хватает возможностей — горох, фасоль. Зачем везти сою, когда можно использовать то, что растет вокруг? Между прочим, большую часть сои везут из Аргентины. В биологических хозяйствах запрещено давать в корм биостимуляторы, антибиотики.
— У нас многое на бумагах запрещено. А где гарантии, что в курах из небольших биологических хозяйств нет стимуляторов?
— Очень строгий контроль. Нас проверяет Продовольственно–ветеринарная служба, инспекторы других ведомств. Если что не так, наказание будет суровым — на пять лет лишаемся права продавать продукцию. Только за одно несоответствие тому, что она не биологическая. А в обычном хозяйстве, если найдут, скажем, остатки антибиотиков, на месяц запретят продавать. Сравните риски у нас и у них. Кто же захочет связываться.
— Фермер из Голландии рассказывала мне, что там не так давно вспыхнул скандал: потребителей долгое время уверяли, что они получают биологическую куру. А потом выяснилось, что это была продукция из огромного комплекса, в котором свыше 10 тысяч птиц. Каково максимальное количество кур в биологическом хозяйстве?
— В нашем — 300. Для латвийских птицеводческих биохозяйств норма — 300–400 птиц. Но не все определяется количеством. Если в одном хозяйстве будет 300 кур, а в другом — 1 000, нельзя сказать, что то, где будет меньше, обязательно можно считать биологическим, а другое нет. Для этого существует жесткая сертификация. В год, чтобы пройти сертификацию, нужно еще и заплатить 280 евро. Для крестьян — немаленькая сумма. Это помимо всех налогов. В Латвии очень сильный контроль за биохозяйствами.
— Не по этой ли причине их слишком мало, а продукция дорогая?
— Наши чиновники действительно по контролю обгоняют Западную Европу. Там биологических хозяйств больше, контроля меньше, у нас все наоборот. Контролирующих больше, чем самих хозяйств. Но причина не только в этом. Нужно учитывать и прошлое. В Западной Европе биологические хозяйства существуют десятилетия. У нас же те птицефермы, которые были во времена колхозов, уничтожили. Сейчас они вновь появляются, объемы растут.
— Но почему так мало продукции? В ПВС рассказали, что в прошлом году пять небольших куриных боен дали в общей сложности 2 000 кур. А индустриальные комплексы — 15–17 миллионов. Может, нет спроса на биопродукцию?
— Есть. Подтверждение этому то, что кура из небольших биохозяйств — это дефицит. На рынках ее не купить. Та, что продают тетушки, не биологическая продукция, хотя и из небольших подворий. Биологическая стоила бы дороже — мы платим все налоги в отличие от этих тетушек, себестоимость немаленькая. Выращиваем куру без стимуляторов, в несколько раз дольше, чем на крупных производствах. Часть продукции у нас сразу покупают рестораны, изредка что–то бывает в биологических магазинах. У латышей сейчас популярны так называемые прямые торговые кружки — горожане связываются с фермером и заказывают у него определенное количество продукции. А у этого горожанина еще двадцать знакомых. Вот такая смычка города и деревни. А биологические яйца можно купить в биомагазинах без проблем, иногда даже в торговых сетях — там есть отделы крестьянской продукции.
— Сколько стоит биологическая кура?
— Точную сумму не назову. Все решает рынок. А вот яйца стоят от 25 до 40 центов за штуку.
— Сами вы пробовали индустриальную куру? Или только свою употребляете?
— Пробовал, чтобы было с чем сравнить. Конечно, есть можно. Но наше мясо более плотное. Кстати, латвийские индустриальные куры — это цветочки в сравнении с заморскими, из той же Аргентины. Потому что там куры еще больше напичканы стимуляторами роста, а такого контроля, как в ЕС, у них нет.
Стоит ли покупать воблу?
В магазинах и на рынках, как и в прежние времена, можно купить воблу. Сейчас, летом, под пиво она пользуется все большим спросом. И все–таки сами рыбаки не советуют покупать воблу на рынках или в магазинах — только у знакомых или солить самим. Почему? Дело в том, что воблу сушат из так называемой белой рыбы — плотвы, густерки, но чаще всего — подлещика. А в белой рыбе, в отличие от хищной, присутствуют паразиты. Один из самых мерзких — солитер, белый длинный червь, который заводится в кишечнике рыбы. Когда рыбу потрошите, кажется, что это молоко, а потом оно вдруг начинает оживать и извиваться. Жуткая дрянь. Зараженная солитером рыба встречается и в Латвии, и в Литве, между Псковским и Чудским озерами, — туда наши рыбаки едут на зимнюю рыбалку и частенько привозят солитерную плотву. Знатоки говорят, что с российской стороны перешейка недалеко от озера много свиноферм и нечистоты попадают в водоем. Отсюда, дескать, и больная рыба. Был свидетелем того, как на льду залива в Клайпеде валялись упитанные подлещики и лещи со вздутым брюшком — солитерные. Рыбаки выбрасывали больную рыбу. Но были и те, кто потом поднимал ее и забирал. Как раз для приготовления той самой воблы. «Не для себя, — говорили. — На продажу. А откуда покупатели узнают, что там было внутри, все просолится».
Вот поэтому и не стоит покупать воблу с рук или на рынках и в магазинах — кто знает, что там было внутри.
Дмитрий ИЛЬИН.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.